— Потому что людям всегда нужно кого-то не любить? — предположила я. — Красным — белых, белым — черных, чёрным — оранжевых, а тем — малиновых. Это сплачивает общество перед лицом созданного из ничего врага и позволяет переключить внимание с внутренних конфликтов на внешние.
При виде меня вчера бабулька чуть в склеп не отъехала. Хваталась за грудь, называла драконом и голосила, будто ей кто пятки жёг. А я всего-то зашёл и улыбнулся маленечко.
— Улыбнулся ты зря, конечно, — признал Мелен. — Меня самого с твоей улыбки иногда так пробирает, что хоть капли сердечные пей. А я, между прочим, на медведя ходил. В одиночку.
У Мелча вечно такой вид, будто он лбом стену сейчас начнёт прошибать, а ты похож на маньяка в отпуске.
— Почему в отпуске? — нахмурился Эрер.
— То есть сходство с маньяком тебя не волнует, да?
Иногда нужно уничтожить всё, чтобы отстроиться заново.
Иногда сначала должно стать очень плохо, чтобы потом было хорошо.
"если есть возможность делать, зачем ещё и думать?"
...ты на пустом месте умудряешься спровоцировать скандал одним своим присутствием. Ты даже молчишь нецензурно. Согласен, это тоже редкий талант, но всё же сомнительный.
Все женщины - ведьмы.Просто у некоторых нет дара.
Я привыкла сама варить эликсир своей судьбы и сама добавлять в него нужные ингредиенты.
Как только ты научишься отделять своё, станет понятно чужое.
Кто придумал, что девушки по парням сохнут? Бред! Девушки по парням мокнут. Как только влюбишься — сразу на мокром месте либо глаза, либо трусики.
Если женщина говорит мужчине одну из этих пяти фраз, то она всегда врёт:
1. Я не обиделась;
2. Делай, что хочешь;
3. Я почти готова;
4. Я на диете, поэтому ничего есть не буду;
5. И коронное: размер не имеет значения.
Удивительно тактичный подкат. Видимо, мальчик в плечах-то раздался, да только молочный мозг пока не выпал, поэтому коренной всё никак и не вырастет.
Как говорится, жизнь говно, но мы с лопатой. Будем удобрять мечты!
Созданием она оказалась ласковым и очаровательным, но только когда хотела есть. Когда не хотела — становилась исчадием ада. К счастью, есть она хотела почти всегда, а наевшись до состояния глубокой беременности и временной комы, лежала у меня на коленях, громко мурчала и позволяла гладить розоватое пятнистое пузико, покрытое мягким редким пушком.
В остальные моменты она устанавливала в доме жёсткие порядки. Занавескам категорически запрещалось развеваться на ветру, коврику — шевелить кисточками, травам под потолком — шуршать, связкам грибов — раскачиваться, а мне — ходить в платье с колышущимся подолом. Все виновные в нарушении общественного порядка были, как правило, пойманы, подраны и жестоко покусаны.
Вот так решит простая женщина пожить для себя, а кони всё скачут, а избы всё горят…
Пришлось поднапрячься, потому что в плане математики я всегда была параолимпиадницей. Ну то есть считала уже после того, как посчитали остальные, а все аплодировали и восхищались моим мужеством — не каждый бы решился браться за вычисления при врождённой атрофии умения считать.
«Если тебе не хотят верить, то не имеет значения, говоришь ты правду или лжёшь.»