Цитаты из книг
Любая наука благо, даже если ученик этого ещё не понимает...
Если в душе ты – гот, по образованию – философ, по воинской специальности – снайпер и до сих пор ищешь себя, бросай всё, езжай на русский Север! В заснеженном селе под Архангельском найди могучего отца Пафнутия, и если сумеешь устоять на ногах, так быть тебе в тайном Ордене бесогонов… Это значит: крест на шею, молитвенник в руки, фляжку святой воды за пазуху, револьвер с серебряными пулями в карман – и вперёд, за странным доберманом по кличке Гесс! Честный, верный, болтливый! Система таких...
«Ложись спать с улыбкой, вставай утром с радостью!»
Если в душе ты – гот, по образованию – философ, по воинской специальности – снайпер и до сих пор ищешь себя, бросай всё, езжай на русский Север! В заснеженном селе под Архангельском найди могучего отца Пафнутия, и если сумеешь устоять на ногах, так быть тебе в тайном Ордене бесогонов… Это значит: крест на шею, молитвенник в руки, фляжку святой воды за пазуху, револьвер с серебряными пулями в карман – и вперёд, за странным доберманом по кличке Гесс! Честный, верный, болтливый! Система таких...
Весь Китай большой, — улыбнулся «чернокожий» студент, сияя тушью. — Главное, чтобы не у нас, как говорится, чихающего на севере вряд ли услышат на юге.
Если в душе ты – гот, по образованию – философ, по воинской специальности – снайпер и до сих пор ищешь себя, бросай всё, езжай на русский Север! В заснеженном селе под Архангельском найди могучего отца Пафнутия, и если сумеешь устоять на ногах, так быть тебе в тайном Ордене бесогонов… Это значит: крест на шею, молитвенник в руки, фляжку святой воды за пазуху, револьвер с серебряными пулями в карман – и вперёд, за странным доберманом по кличке Гесс! Честный, верный, болтливый! Система таких...
Две в хлам неуважаемых семьи
В Вероне, где царит разврат и пьянство,
Ведут полномасштабные бои
На грани бытового хулиганства.
Соседям сыпят мусор под окно
Или льют уксус в сладкое вино…
Мой учитель Лис – частный консультант Скотленд-Ярда. Вы можете обратиться к нему для разрешения самых непостижимых преступлений и загадок. Если вас не смущает, что он настоящий лис. Впрочем, в Лондоне девятнадцатого века – эпохи просвещения, электричества и пара, говорящие животные не смущают никого, их принято называть «близкими к природе». Доберманы служат в полиции, кони водят кебы, еноты торгуют газетами, а я записываю таинственные истории об элегантном детективе с рыжим хвостом…
Такое мог придумать только кот с высшим образованием…
Совершенно невероятная история приключилась одним холодным январским вечером с юной жительницей российского городка N Алиной Сафиной. Так бы и текла ее жизнь привычным чередом: институт, дом, родители, молодежные тусовки, – если бы она умудрилась вовремя свернуть с той злополучной улочки, где и напал на нее кровожадный монстр. Пах! Бах! Меткий выстрел! Мерзкое чудовище убито, и, казалось бы, героиня наша спасена. Но вся беда в том, что монстр успел поцарапать девушку, и теперь ей грозит...
...агент 013 сказал мне довольным прочувствованным тоном "редкой ты доброты девушка, Алина", а когда я зарделась от похвалы, добавил "настолько редко она в тебе проявляется, что ее практически никто не видел"
Совершенно невероятная история приключилась одним холодным январским вечером с юной жительницей российского городка N Алиной Сафиной. Так бы и текла ее жизнь привычным чередом: институт, дом, родители, молодежные тусовки, — если бы она умудрилась вовремя свернуть с той злополучной улочки, где и напал на нее кровожадный монстр. Пах! Бах! Меткий выстрел! Мерзкое чудовище убито, и, казалось бы, героиня наша спасена. Но вся беда в том, что монстр успел поцарапать девушку, и теперь ей грозит...
– Я научила её многому. Не знаю, найдётся ли в целом свете тот, кто смог бы её победить, – осторожно начала Хель, наматывая прядь волос на мизинчик. – Но у неё есть слабости – всё, что она получила по человеческой линии от своего отца.
– Спасибо. Значит, как слабости, так это от меня?
– Есть вещи, мешающие в бою, – жалость, сострадание, попытка понять чувства и мотивы противника, мысли о его близких, снисхождение к павшему…
Дядя Эдик отказывается выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона! Он вообще не понимает, как это выбрасывать то, что можно замариновать и съесть?! Полный псих, что с него возьмёшь, кроме справки… Нам всё время кто-то угрожает: то вампиры, то мятежные бароны, то злобные цверги и даже королевское войско. Угадайте, кого они ищут? В нашу тихую квартиру врывается то ОМОН, то родительский комитет, та еще нечисть… Чёрная баньши уже вещает о крови на стенах замка Кость, а моя Хельга мирно спит...
Даже когда Хель проходила с серпом между рядами ревущих войск, выкашивая жертвы направо-налево, с её губ не сходила хладнокровная полуулыбка, а горы трупов устилали её след.
Никто не видел её лица, но она целовала каждого, прежде чем вскрывала сталью человеческую плоть. Она не считала их, не запоминала имён, не отмечала лиц, жизнь любого смертного волновала её не больше, чем сухая трава под ногами.
Смерть, как правило, не может позволить себе быть доброй или злой, она не понимает, когда люди называют её естественной или неестественной, быстрой или медленной, мучительной или милосердной. Ей равно чужды мораль, культура, этика, чувства и эмоции. Единственное, что всерьёз способно бесить мою жену, так это когда люди играют со Смертью…
Дядя Эдик отказывается выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона! Он вообще не понимает, как это выбрасывать то, что можно замариновать и съесть?! Полный псих, что с него возьмёшь, кроме справки… Нам всё время кто-то угрожает: то вампиры, то мятежные бароны, то злобные цверги и даже королевское войско. Угадайте, кого они ищут? В нашу тихую квартиру врывается то ОМОН, то родительский комитет, та еще нечисть… Чёрная баньши уже вещает о крови на стенах замка Кость, а моя Хельга мирно спит...
– Сир, ой, простите, лорд Белхорст, – спросил Метью, – а кто такие гноры?
– Болтливые твари из костей, но с причесоном, – хихикнул Десигуаль.
Физиономия моего пажа недоумённо вытянулась, и мне пришлось объяснить подробнее.
Гноры (хноры, хнары) – мифические существа, абсолютно реальные в этом мире. Как правило, это скелет человека или зверя с абсолютно живой головой. Смотрится жутковато, обладает завлекающим голосом, питается сырым мясом, чьим угодно. Чаще всего просто уговаривает жертву добровольно подставить горло, но в случае необходимости может применить силу, и немалую. Убивается, как и большинство нечисти, отрубанием головы или перемалыванием всего скелета в однородную костную муку. Это, кстати, куда надёжнее.
Дядя Эдик отказывается выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона! Он вообще не понимает, как это выбрасывать то, что можно замариновать и съесть?! Полный псих, что с него возьмёшь, кроме справки… Нам всё время кто-то угрожает: то вампиры, то мятежные бароны, то злобные цверги и даже королевское войско. Угадайте, кого они ищут? В нашу тихую квартиру врывается то ОМОН, то родительский комитет, та еще нечисть… Чёрная баньши уже вещает о крови на стенах замка Кость, а моя Хельга мирно спит...
В дверь позвонили ещё раз, а потом уже просто стукнули кулаком раза три-четыре.
– Кто там? – не хуже почтальона Печкина, доведённого птичкой, взвыл я. – Вот сейчас вообще не вовремя, мы ещё прошлых гостей не всех перебили…
– В очередь, сукины дети, в очередь! – поддерживая меня, пролаял бывший бог. Уж не знаю, где он умудрился подсмотреть Булгакова.
Дядя Эдик отказывается выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона! Он вообще не понимает, как это выбрасывать то, что можно замариновать и съесть?! Полный псих, что с него возьмёшь, кроме справки… Нам всё время кто-то угрожает: то вампиры, то мятежные бароны, то злобные цверги и даже королевское войско. Угадайте, кого они ищут? В нашу тихую квартиру врывается то ОМОН, то родительский комитет, та еще нечисть… Чёрная баньши уже вещает о крови на стенах замка Кость, а моя Хельга мирно спит...
«Куда вы? – вдруг раздался в моём мозгу чарующе-сладкий голос. – Зачем от меня убегать?»
– Эд, быстрее!
«Там вас ждёт медленная и страшная смерть. А я прижму вас к груди, обогрею дыханием и убаюкаю ласками. Не стоит меня бояться…»
– Я стараюсь, стараюсь, не торопи бога!
«Прими мой поцелуй, Ставр Белый Волк. Не противься судьбе, и ты почувствуешь облегчение. Боль и страхи останутся позади. Не надо мучиться, страдать, скорбеть о несовершенстве мира, взывать к справедливости равнодушное небо. Останься со мной. Обернись ко мне. Одно лишь касание губ, короткое и нежное…»
Дядя Эдик отказывается выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона! Он вообще не понимает, как это выбрасывать то, что можно замариновать и съесть?! Полный псих, что с него возьмёшь, кроме справки… Нам всё время кто-то угрожает: то вампиры, то мятежные бароны, то злобные цверги и даже королевское войско. Угадайте, кого они ищут? В нашу тихую квартиру врывается то ОМОН, то родительский комитет, та еще нечисть… Чёрная баньши уже вещает о крови на стенах замка Кость, а моя Хельга мирно спит...
Прощальная песня победителя над поверженным врагом:
Великие воины, павшие в битве,
Лишённые даже прощальной молитвы,
Защиты от подлости, лжи и вранья,
Но ставшие пищею для воронья,
Упавшие лбом в равнодушное небо,
Смешавшие с кровью всю быль или небыль,
Отдавши дыхание звону секир,
Навеки покинувшие землю и мир,
Отпетые ветром, укрытые снами,
Молю вас, дождитесь.
Я скоро.
Я с вами…
Дядя Эдик отказывается выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона! Он вообще не понимает, как это выбрасывать то, что можно замариновать и съесть?! Полный псих, что с него возьмёшь, кроме справки… Нам всё время кто-то угрожает: то вампиры, то мятежные бароны, то злобные цверги и даже королевское войско. Угадайте, кого они ищут? В нашу тихую квартиру врывается то ОМОН, то родительский комитет, та еще нечисть… Чёрная баньши уже вещает о крови на стенах замка Кость, а моя Хельга мирно спит...
– Смотри за ней. Если хоть раз кровь врага на губах почует – не удержишь девчонку. Тьмы в её душе нет, верю, сам не раз ей в глаза глядел. Но тем, что за Гранями, этого и не нужно. Они из неё светлый и сильный меч выкуют, принесут в наш мир, и она сама станет вершить справедливость. Единый судья, единый приговор, единое наказание… и палач един для всех. Правда без справедливости, закон без милосердия, истина в последней инстанции.
Дядя Эдик отказывается выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона! Он вообще не понимает, как это выбрасывать то, что можно замариновать и съесть?! Полный псих, что с него возьмёшь, кроме справки… Нам всё время кто-то угрожает: то вампиры, то мятежные бароны, то злобные цверги и даже королевское войско. Угадайте, кого они ищут? В нашу тихую квартиру врывается то ОМОН, то родительский комитет, та еще нечисть… Чёрная баньши уже вещает о крови на стенах замка Кость, а моя Хельга мирно спит...
– Как же я по тебе соскучилась…
Она не ждала от меня ответа, всё было очевидно без слов. Я не мог наглядеться на неё – живую, сильную, красивую и опасную, словно испанская сталь, нежную и страстную, как морская волна. Эта женщина была воплощённой мечтой любого мужчины!
Дядя Эдик отказывается выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона! Он вообще не понимает, как это выбрасывать то, что можно замариновать и съесть?! Полный псих, что с него возьмёшь, кроме справки… Нам всё время кто-то угрожает: то вампиры, то мятежные бароны, то злобные цверги и даже королевское войско. Угадайте, кого они ищут? В нашу тихую квартиру врывается то ОМОН, то родительский комитет, та еще нечисть… Чёрная баньши уже вещает о крови на стенах замка Кость, а моя Хельга мирно спит...
– Ставр, дружище, я знаю не так много слов, чтобы описать твоё (наше) положение. Самое подходящее начинается на букву «ж»…
– Не смешно.
– Скорее даже трагично, – поморщился он, и в его глазах загорелся знакомый мне безумный огонёк.
Дядя Эдик отказывается выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона! Он вообще не понимает, как это выбрасывать то, что можно замариновать и съесть?! Полный псих, что с него возьмёшь, кроме справки… Нам всё время кто-то угрожает: то вампиры, то мятежные бароны, то злобные цверги и даже королевское войско. Угадайте, кого они ищут? В нашу тихую квартиру врывается то ОМОН, то родительский комитет, та еще нечисть… Чёрная баньши уже вещает о крови на стенах замка Кость, а моя Хельга мирно спит...
– Па, а как этот ваш Выбор вообще должен произойти? Меня куда-то вызовут, чтобы я что-то там подписала?
– Несколько сложнее, – вздохнул я. – В принципе подписывать ничего не надо, но ты должна будешь чётко выразить свою волю.
– То есть?
– Раз и навсегда решить, кем ты хотела бы стать – богиней жизни и смерти, объединяющей вокруг себя весь мир или даже все миры за Гранями, или обычной девочкой. Здесь и со мной.
Дядя Эдик отказывается выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона! Он вообще не понимает, как это выбрасывать то, что можно замариновать и съесть?! Полный псих, что с него возьмёшь, кроме справки… Нам всё время кто-то угрожает: то вампиры, то мятежные бароны, то злобные цверги и даже королевское войско. Угадайте, кого они ищут? В нашу тихую квартиру врывается то ОМОН, то родительский комитет, та еще нечисть… Чёрная баньши уже вещает о крови на стенах замка Кость, а моя Хельга мирно спит...
– Поговори с ним потом, один на один, – попросил я, наклонившись к правому уху Центуриона. – Так, по-товарищески, без наездов. Но чтоб он понял…
– Хорошо, Ставр, – кивнул чёрный конь. – Когда надо, я умею быть чрезвычайно убедительным. Четыре подковы по зубам – это, знаешь ли, вполне себе весомый аргумент.
– Хельга запретила его бить, – с тоской признался я.
– О-о… тогда извини, мы с твоей дочкой в разных весовых категориях. Она же с меня потом три шкуры спустит.
– Вот поэтому и прошу: просто поговори.
– Тогда я ещё Ребекку к этому делу припрягу. Возможно, она, как девочка, найдёт нужные струны в душе этого юноши.
– Согласен, – подтвердил я, толкая Центуриона каблуками.
Дядя Эдик отказывается выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона! Он вообще не понимает, как это выбрасывать то, что можно замариновать и съесть?! Полный псих, что с него возьмёшь, кроме справки… Нам всё время кто-то угрожает: то вампиры, то мятежные бароны, то злобные цверги и даже королевское войско. Угадайте, кого они ищут? В нашу тихую квартиру врывается то ОМОН, то родительский комитет, та еще нечисть… Чёрная баньши уже вещает о крови на стенах замка Кость, а моя Хельга мирно спит...
Солнце медленно скатывалось к горизонту. Пики гор стали золотисто-оранжевыми, не матовые, как на картинах Рериха, а скорее прозрачно-хрустальные. Казалось, от их соприкосновения с небом слышится лёгкий звон, а зелёные верхушки сосен уже укутывала синеватая дымка. Северная природа чарует своей волшебной музыкой, и услышать её способен не каждый. Но если твой слух различает ноты флейты ветров, ты останешься здесь навсегда…
Хельга больше не хочет выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона… А у меня скоро будет нервный срыв! Потому что стараниями бывшего бога со справкой и моей дочери, способной на спор выпрямить рессору от паровоза, мой тихий замок Кость превращён в сумасшедший дом! Я только и успеваю отмахиваться от волков-призраков, летающих викингов, любвеобильной леди Мелиссы, оборзевших баронов, друга-предателя, завуча школы, вампиров и прочих тварей. Грани неспокойны. Тьма шевелится за их ледяными стенами и...
— Держись, дружище, — максимально пародируя его интонацию, предупредил я напоследок. — Сегодня мы никуда не выезжаем, прятаться тебе негде, и не я привёл сюда твою Ребекку, а она меня. Короче, если будут бить, не зови на помощь…
— Ты меня бросишь?! Ставр, это же не наш метод, вспомни о мужской солидарности!
— Много ты о ней помнил, когда распускал хвост перед женщиной своего господина? — В притихшую конюшню неторопливо и грациозно шагнула белая лошадка. — Таки я всё видела. И у меня почти нет вопросов. Ну, кроме одного… Как ты хочешь быть похороненным, хитрозадый чёрный поц?!
Хельга больше не хочет выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона… А у меня скоро будет нервный срыв! Потому что стараниями бывшего бога со справкой и моей дочери, способной на спор выпрямить рессору от паровоза, мой тихий замок Кость превращён в сумасшедший дом! Я только и успеваю отмахиваться от волков-призраков, летающих викингов, любвеобильной леди Мелиссы, оборзевших баронов, друга-предателя, завуча школы, вампиров и прочих тварей. Грани неспокойны. Тьма шевелится за их ледяными стенами и...
— Лучше скажи, когда ты пригласишь меня в Кость? С подружками!
— Я обещал, но… мм… Кстати, насчёт твоих подружек…
— Девочки идут исключительно на охоту. Если хоть одна улыбнётся тебе ласковей, чем, например, стулу в прихожей, я её убью, причём быстро и без вопросов.
— Я не это имел в виду, а…
— А если ты будешь строить им глазки, я убью и тебя, — так же нежно прошептала улыбчивая дампир, сладко лизнув меня в ухо.
Хельга больше не хочет выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона… А у меня скоро будет нервный срыв! Потому что стараниями бывшего бога со справкой и моей дочери, способной на спор выпрямить рессору от паровоза, мой тихий замок Кость превращён в сумасшедший дом! Я только и успеваю отмахиваться от волков-призраков, летающих викингов, любвеобильной леди Мелиссы, оборзевших баронов, друга-предателя, завуча школы, вампиров и прочих тварей. Грани неспокойны. Тьма шевелится за их ледяными стенами и...
— Теряю форму, — хрипло подтвердил дядя Эдик. — Но и они тоже обнаглели — семеро на одного.
Волк слева деликатно прокашлялся.
— Ладно, шесть, — кисло исправился Эд. — Что, чуточку прихвастнуть нельзя? Сами-то расселись, как в театре, и только ставки делали…
Волк справа покаянно опустил хитрую морду, значит, так и было.
Хельга больше не хочет выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона… А у меня скоро будет нервный срыв! Потому что стараниями бывшего бога со справкой и моей дочери, способной на спор выпрямить рессору от паровоза, мой тихий замок Кость превращён в сумасшедший дом! Я только и успеваю отмахиваться от волков-призраков, летающих викингов, любвеобильной леди Мелиссы, оборзевших баронов, друга-предателя, завуча школы, вампиров и прочих тварей. Грани неспокойны. Тьма шевелится за их ледяными стенами и...
— Через час мы выезжаем.
— Центурион и Ребекка в курсе?
— Эд, по-моему, мы единственные владельцы домашней скотины, которые вечно интересуются её мнением по тому или иному вопросу.
— Ну, моя милая лошадка хотя бы не пишет. Не то что твой черногривый бумагомаратель…
— Ребекка проболталась? — догадался я.
Эд удовлетворённо хмыкнул — она, родимая, сдала с потрохами за два солёных сухарика.
Хельга больше не хочет выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона… А у меня скоро будет нервный срыв! Потому что стараниями бывшего бога со справкой и моей дочери, способной на спор выпрямить рессору от паровоза, мой тихий замок Кость превращён в сумасшедший дом! Я только и успеваю отмахиваться от волков-призраков, летающих викингов, любвеобильной леди Мелиссы, оборзевших баронов, друга-предателя, завуча школы, вампиров и прочих тварей. Грани неспокойны. Тьма шевелится за их ледяными стенами и...
— Любимый, ты просто фантастический мужчина!
— Скажешь мне это в другом месте и при других обстоятельствах, — подумав, предложил я. — А теперь скажи, если я сам попрошу ваш клан прийти и помочь мне в наведении конституционного порядка, сколько это будет стоить?
— Ну-у, смотря сколько девочек ты пустишь.
— Положим, троих.
— Три ночи со мной, без звонков, без вызовов на работу и всей той немыслимо важной мужской ерунды, на которую вы вечно отвлекаетесь.
— Договорились.
— Я тебя о-бо-жа-ю!
Хельга больше не хочет выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона… А у меня скоро будет нервный срыв! Потому что стараниями бывшего бога со справкой и моей дочери, способной на спор выпрямить рессору от паровоза, мой тихий замок Кость превращён в сумасшедший дом! Я только и успеваю отмахиваться от волков-призраков, летающих викингов, любвеобильной леди Мелиссы, оборзевших баронов, друга-предателя, завуча школы, вампиров и прочих тварей. Грани неспокойны. Тьма шевелится за их ледяными стенами и...
— Па-а! Я грязная, как племенная чушка на свиноферме-е! Можно мы больше не будем её загипсовывать, а просто закопаем где-нибудь за конюшней?
— А не лучше ли будет её высушить, сир? Если такую горгулью поставить над воротами замка, кто из врагов дерзнёт сюда сунуться?!
— О, Седрик, нельзя же так со старушкой. Чисто из женской солидарности я против. Это негуманно. И не смотрите на меня так, просто дайте мне кирпич и отвернитесь…
— Ставр, как твой родственник, я всегда помогал тебе во всём. Но это выше моих сил! Клянусь задницами Тангниостра и Тангриснира, двух козлов из моей колесницы, да принесите её уже кому-нибудь в жертву! Всё равно её даже в питерскую Кунсткамеру не примут, чтоб не распугать заспиртованных экспонатов!
Хельга больше не хочет выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона… А у меня скоро будет нервный срыв! Потому что стараниями бывшего бога со справкой и моей дочери, способной на спор выпрямить рессору от паровоза, мой тихий замок Кость превращён в сумасшедший дом! Я только и успеваю отмахиваться от волков-призраков, летающих викингов, любвеобильной леди Мелиссы, оборзевших баронов, друга-предателя, завуча школы, вампиров и прочих тварей. Грани неспокойны. Тьма шевелится за их ледяными стенами и...
— Граничар-р-р, — огромный серый призрак с горящими зелёными глазами и синим огнём, пробегающим по вздыбленной холке, переключил внимание на меня, — ты пер-решёл чер-рту!
— Неужели? Может, отойдём в сторонку и ты расскажешь мне об этом один на один? Или тебя братец не отпускает со взрослыми дядями разговаривать?
Хельга больше не хочет выбрасывать дохлую нечисть с нашего балкона… А у меня скоро будет нервный срыв! Потому что стараниями бывшего бога со справкой и моей дочери, способной на спор выпрямить рессору от паровоза, мой тихий замок Кость превращён в сумасшедший дом! Я только и успеваю отмахиваться от волков-призраков, летающих викингов, любвеобильной леди Мелиссы, оборзевших баронов, друга-предателя, завуча школы, вампиров и прочих тварей. Грани неспокойны. Тьма шевелится за их ледяными стенами и...