Тициано Терцани — один из самых видных и авторитетных в Италии журналистов, всемирно известный писатель, книги которого переводились на десятки языков, печатались и раскупались сотнями тысяч экземпляров. «Еще один круг на карусели» вышла на родине Терцани в 2004 году. В том же году автора не стало. Эта книга — красочное, пронизанное тонкими философскими наблюдениями описание захватывающего путешествия Тициано Терцани из Нью-Йорка в Индию, Таиланд, Гонконг, на Филиппины, в Гималаи. Весь этот...
«Жратва» — книга-протест «человека из толпы» против бесконечных социальных экспериментов и опытов, представляющих собой неспровоцированное посягательство на достоинство человека и качество жизни. Это — набор историй и рецептов, по большей части смешных, о том, что и как можно есть. Все эти байки разделены на три части: «Рыба», «Мясо», «Ни рыба, ни мясо». Текст написан профессиональным ученым, но непрофессионально и неровно: то изысканно-изящные ресторанные пассажи, то грубый общепитовский...
Книга знаковая для творческой биографии Тома Роббинса – писателя, официально признанного «национальным достоянием американской контркультуры». Ироническая притча? Причудливая фантасмагория? Просто умная и оригинальная «сказка для взрослых», наполненная невероятным количеством отсылок к литературным, музыкальным и кинематографическим шедеврам «бурных шестидесятых»? Почему этот роман сравнивали с произведениями Воннегута и Бротигана и одновременно с «Чужим в чужой стране» Хайнлайна? Просто...
Не верьте названию — это не документальная биография, это фантастический роман. Не верьте впечатлению — в этом романе нет выдумки, в нем есть только правда. В жизни Сергея Павловича Королева они слились неразрывно — жесткая правда жизни и безоглядный рывок в небо. Этот человек всегда был впереди собственных достижений. Пилотируя первый планер, он думал о реактивном двигателе. Запуская первые ГИРДовские ракеты, мечтал об орбитальных полетах. Готовя советскую программу пилотируемых полетов...
Глен Форей работает в гольф-клубе. Когда село солнце, на поле остался один игрок — Уильям Гингрич.
«Гингрич как одержимый совершал удар за ударом, словно пытался выместить на мячах смертельную обиду. Неприятности на работе? Соперничество? Обман? Форей фыркнул: вот уже и собственные мысли о неприятностях приходят серией по три, как три удара по мячам!»
Синий мир. Мир, в котором правят силы, пришедшие из-за порога смерти. Мир, в котором становятся явью кошмарные сны, а явь зачастую оказывается еще страшнее… В Синем мире есть уютный уголок, в котором обитают удачливые люди — люди, заключившие договор с дьяволом и раз в год платящие ему кровью… В Синий мир возвращаются убитые — возвращаются, чтобы, в свою очередь, убивать, и от их ударов не скрыться… В Синий мир приходит туман, уничтожающий все живое, и тогда маленький городок становится...
В рабочий поселок машиностроительного завода, застроенный старыми домами, переехал новый житель — ещё одни рабочие руки для конвейера. Но ему достаточно было перекрасить серый дом в пожарно-красный цвет, чтобы изменить соседей, улицу, чужую жизнь…
Посетите самый маленький на свете зоопарк. Где на нас всегда смотрит какое-то животное своим немигающим взглядом. Оно смотрит, как мы живем бесцельно, мучаемся от тоски и умираем от одиночества. Мертвая жирафа. Корова, превратившаяся в девушку, но оставшаяся коровой в душе. Маленький, беззащитный коала, жертва цивилизованного неврастеника. Мужчина с глазами ездовой собаки. Муж с глазами гадкой крысы. Индус, похожий на кота. Животные, как мерило человеческого. Картонно-пластиковый мир, одинаково...
Каждый вечер обманывать достопочтенную публику, призывать древних богов лукавства, превращать воду в вино, умерщвлять прекрасных дев, которые затем восстанут вновь целые и невредимые, дарить циничным душам трепет чуда, привычно лгать взрослым, мечтая о том, чтобы они стали детьми. Ненароком, в виде одолжения малознакомому человеку, украсть фотографию из чужого прошлого – и твое будущее больше тебе не принадлежит. В сыром Глазго, в декадентском Берлине тайны чужой истории и твое собственное...
Психосексуальный триллер. Фрэнки, танцовщица в стриптиз-баре, каждый вечер все больше пьет на работе. Это помогает ей вынести обстановку. Однажды утром она просыпается как обычно, с головной болью, но и с чем-то новым: она считает себя мужчиной. Ее любовник Терри не может понять, в чем дело, и долго считает это просто ее блажью. Далее женщина, как бы сменившая свой пол, пытается воплотить свою роль, всячески подавляя своего любовника и издеваясь над ним психически и физически, т. е. "режет" его...
Первый роман дилогии «Бунт Афродиты» одного из известнейших британских писателей XX в. — старшего брата Джеральда Даррелла, друга Генри Миллера, автора знаменитых «Александрийского квартета» и «Авиньонского квинтета». Главный герой «Бунта Афродиты», полного экзотики, гротеска, зеркальности, — талантливый ученый, вступающий в противоборство со всесильной «корпорацией»… ОТ АВТОРА Эта книга задумана как первый роман дилогии. Внимательные читатели различат встречающиеся кое-где в тексте...
В Айове стояло безоблачное весеннее утро в преддверии лета. Том медленно двигался через старый провинциальный город. Это был босоногий марк твеновский городок, где детство, заигравшись, не страшится наказания, а старость приближается беспечально. Позже, опустившись на траву, он подложил руки под голову и уснул. Когда он проснулся, улыбчивая девушка сидела в нескольких шагах от него, сложив руки на коленях. Занесло меня сюда, спокойно подумал он, за тысячу миль от всего и всех на свете.
Роман «Человек-недоразумение» — неровный и колючий, в этом и заключается его шарм. Это история России конца 80-х, 90-х и нулевых. Перестройка, рок-движение, русский фашизм, ГКЧП, сектантство — Вова Ложкин проходит сквозь все эти события, движимый своей маниакальной идеей. Сумасшедший ли Ложкин или действительно избранный — не имеет значения, в нем можно увидеть не только отражение нашей эпохи, но и бесконечного количества событий с нами произошедших. Вот так и протекала наша жизнь от бурного...
В начале 2007 года читатели «Газеты по-киевски» увидели первые выпуски целого цикла статей под общей рубрикой «Записки старого киевлянина». Их автор Владимир Заманский действительно стар и действительно киевлянин - из тех жителей столицы, кто с несколько неоправданной гордостью называют себя «настоящими» киевлянами. На самом деле предмета для гордости здесь нет, поскольку родиться в том или ином знаменитом городе - не наша заслуга и вообще никакая не заслуга, ибо это событие от нас абсолютно не...
Хрупкая девушка Инка борется с серыми буднями в шумном и пыльном мегаполисе. Все, что попадает в ее поле зрения, испытывает чудесное превращение, становится ярким и волшебным. Она тайком изучает карту звездного неба и свистит в ракушку-амулет. И на ее зов появляется загадочный перуанец – шаман Уаскаро. Роман пропитан ароматами кофе и мате, озарен перуанским солнцем, оплетен травами и цветами, пронизан мифологией инков, их ярким, богатым мировосприятием, преображающим московскую...
Действие романа известного канадского писателя Кеннета Харви разворачивается в маленьком приморском городке, жителей которого внезапно поражает страшная болезнь: они утрачивают способность дышать. Мистическое сказание К. Харви заставляет по-новому взглянуть на многочисленные бедствия и катастрофы, обрушившиеся на человечество в наступившем веке.
Роман «Берлин — Александерплац» (1929) — самое известное произведение немецкого прозаика и эссеиста Альфреда Деблина (1878–1957). Техника литературного монтажа соотносится с техникой «овеществленного» потока сознания: жизнь Берлина конца 1920-х годов предстает перед читателем во всем калейдоскопическом многообразии. Роман лег в основу культового фильма Райнера Вернера Фасбиндера (1980).
М.: Фантом Пресс: Эксмо, 2008. – 224 с. (Серия «Легкие книги») ISBN: 978-5-86471-455-3 Переводчик: Александра Василькова Оригинал: Arièle Butaux “Morue!”, 2006 OCR – vanilla Spell-Check – natasha-shubina http://lady.webnice.ru/ «Козлы!» – восклицали Элиза, Флоранс и Каролина, героини Ариэль Бюто. «Ну и штучки!» – отвечает им прекрасный принц, чей белый конь порядком притомился. Чем была бы любовь без ласковых словечек, чем была бы любовь, если бы мы не называли друг друга разными...