Серия «Дарья Калинина. Рассказы»
«Чудный летний день подходил к концу, близился вечер. Все семейство Дубовых расположилось под тенью огромного шатра в белую и зеленую полоску и наслаждалось ароматом молодого вина, разлитого по графинам. Аромат вина дивно смешивался с запахом жарящегося шашлыка на мангале, и все вокруг казалось удивительно замечательным и прекрасным…»
«Чудный летний день подходил к концу, близился вечер. Все семейство Дубовых расположилось под тенью огромного шатра в белую и зеленую полоску и наслаждалось ароматом молодого вина, разлитого по графинам. Аромат вина дивно смешивался с запахом жарящегося шашлыка на мангале, и все вокруг казалось удивительно замечательным и прекрасным…»
«Поездка на дачу обещала быть весьма приятной. Предполагалось, что у них сегодня соберется большое общество симпатичных друг другу людей, которые в легкой и непринужденной обстановке проведут время. «Вот только погода бы не подвела», — тревожились и хозяева, и гости. А то этот наш климат: утром выходишь — несусветная жара, от которой стены качаются, а к вечеру — уже по улицам не пройти из-за проливного дождя, да еще с градом…»
Ника стояла на балконе второго этажа и напряженно смотрела вдаль. Там за густым темным лесом скрывался дом ее бабушки. Ее родной и любимой бабули, до которой Ника не могла добраться вот уже третий месяц. Не видеть старушку было мучительно. Конечно, они разговаривали по телефону. Бабуля даже освоила скайп, что в ее возрасте было равносильно подвигу. Но она его совершила ради своей внучки, чтобы быть к ней хоть немного ближе. А вот Ника ничего равнозначного этому ради своей бабули до сих пор не...
«Легкий ветерок пронесся по саду, лишь слегка пошевелив листву деревьев, но так и не принеся желанной прохлады отдыхающим людям. Под раскидистой кроной абрикоса был расстелен большой ковер, на котором в тенечке на послеобеденный отдых устроились две супружеские пары. Как же хорошо! Сквозь ветки абрикоса, сплошь усыпанные созревающими золотистыми плодами, виднелось ослепительно-синее небо. Оно было таким ярким, что долго смотреть на него было невозможно, начинали слезиться глаза…»