Надо брать свою жизнь за горло и трясти её.
Ты можешь строить планы сколько душе угодно. Можешь, лежа утром в постели, заполнять блокноты схемами и начинаниями. Но в один прекрасный день за считаные часы и минуты все, что ты запланировал, все, ради чего ты прилагал огромные усилия, может быть уничтожено, подобно тому, как гибнет слизняк, на которого льют соляной раствор. И ровно до того момента, как соль превращает тебя в пену, ты пребываешь в уверенности, что все у тебя в лучшем виде.
He used to tell me, 'Do what you like to do. It'll probably turn out to be what you do best.'
Неужели мы все звеним, жужжим или светимся тогда и только тогда, когда кто-то нажимает на кнопку нашего тщеславия?
There it was, there it is, the place where during the best time of our lives friendship had its home and happiness its headquarters.
Youth hasn't got anything to do with chronological age. It's times of hope and happiness.
Генри Джеймс где-то замечает: если тебя тянет делать записи о том, как что-то тебя поразило, то, вероятно, оно поразило тебя не так уж сильно.
– Я думала, художественная литература – искусство сотворения подлинности из фальшивых материалов.
Что пользы от туза, если другие карты у тебя в рукаве - безнадежная шваль?
– Когда ты будешь вспоминать этот день, что будешь вспоминать больше: весну, приятную сельскую местность, общество друзей – или Христа Пьеро и этого рабочего с поврежденной рукой?
Она немного поразмыслила.
– Все вместе, – сказала она. – Если исключить какую-нибудь часть, то, что останется, будет неполным и ненастоящим.