Начало всякой любви - это вспышка света.
Жизнь бесценна, сказала она наконец. И это всё, что у тебя есть.
И знаешь, что я тебе скажу? – заключила свой рассказ Дивния. Меня действительно оберегали.
Ты имеешь в виду Бога? – спросил Дрейк.
Бога? Вовсе нет, Дрейк. Я имею в виду любовь. Не следует путать одно с другим. Любовь – это единственная вещь, в которую стоит верить.
Жизнь способна раздаваться вширь, как материнская утроба, чтобы вместить больше любви.
Хотя... разве можно их не любить? Собак, готовых в любой момент броситься на выручку хозяину. Кошек, самодостаточных, независимых, но ласковых. Даже безглазых аквариумных рыбок. И разве можно пройти мимо животного, попавшего а беду? Что это за человек, если он глух к чужому страданию? Особенно к страданию существа, изначально более беззащитного и бесправного.
Лёд можно растопить теплом. С железобетоном подобное не прокатит.
Новости, они действительно бывают разные по своей значимости. Одни вроде бы потрясают в первый момент своей необычностью и яркостью, но легко забываются уже через минуту. Другие вроде бы будничные, незначительные занозой застревают в мыслях и саднят, саднят в течение всего дня, а ночью мешают заснуть. Ну и третьи, которые обрушиваются стихией, переворачивают все с ног на голову, меняют жизнь. И шкала приятности для новостей практически бесконечно. От невероятно положительного через абсолютно безразличное до убийственного отрицательного. И сообщают новость, бывает, с такими интонациями, по которым ни в жизнь не догадаешься, какой она для тебя будет.
Конечно, она перебьется без Катиной привязанности. Ей даже не столько обидно, сколько любопытно. Ну и потом, все-таки жутко несправедливо, когда вот так не замечают людей. Марина всегда за справедливость и за то, что все вокруг заслуживают хорошего отношения. Даже пауки и червяки. Хотя выглядят они, надо признать, кошмарно.
Осень неслась навстречу. Среди закатанных в асфальт улиц, между одинаковых в любое время года домов она была не так заметна, как в скверах, парках и небольших лесочках в черте города. Дразня пестрой палитрой самых ярких красок и теплыми, ясными, возможно последними, деньками, осень звала из квартир наружу, поднимала настроение. Хотелось не шагать медленно, созерцая, наслаждаясь прощальным триумфом красоты, а лететь, мчаться, парить.
Антон не любил неопределенных ситуаций. Гораздо спокойней, когда все просто, понятно и правильно, когда не надо метаться и сомневаться, когда при выборе точно знаешь, как лучше поступить.
Обычно так и было. Во всяком случае, у Антона. И вдруг все смешалось и перепуталось, заставило замереть в растерянности и, совсем как в книжках, мучительно искать выход.
Мажарину и в голову не могло прийти, что самые большие проблемы в его жизни возникнут из-за девчонок.