« – Только я дошла до «хлеб наш насущный», как Ритка дрогнула, а потом исчезла. В воздухе растворилась! – Прям растворилась? – Ей-богу!..»
... нам всегда столько, на сколько мы сами себя ощущаем.
Любая жизнь ценна мирозданию, и тот кто нарушил планы вселенной, насильственно уничтожив чью-то жизнь, тем самым вырвав ее из цепочки событий, понесет за это наказание.
Мы все думаем о себе лучше, чем мы есть, и хотим, чтобы это заметил кто-то еще.
- А вам никогда не хотелось узнать, какого это, по-настоящему кого-то полюбить? - Нет, - ответил Давид, ни на секунду не задумавшись. - Как я уже сказал, для подобного я излишне циничен. Такие понятия как любовь, влюбленность, преданность и тому подобное, меня не смешат
– Василиса Андреевна, а почему это вы не сопротивляетесь? Влюбились? Говорите, что ко мне испытывает.– Ничего особо не испытываю. Вроде.– Что, совсем? Откуда же такая покорность?– Эм… ну, любопытно стало что там оно и как. Да и я уже поняла, что вы не отстанете.– М-да, Василиса Андреевна, так меня еще никто не оскорблял.
– И как вам? – вкрадчиво поинтересовался Крамер.– Что именно?– Без души. Я ведь правильно понял ваш вопрос насчет крови? Вы меня с дьяволом ассоцируете?– Не то чтобы, но… согласитесь, что-то в этом есть.Давид прищурился.– Конечно есть. У меня много имен. Давид, порноимператор, король интима, властелин сексшопа, супермен, гений порока. Всех и не упомнить.
— С охраной я поговорила насчет пропажи со склада. Как раз с утра к ним зашла. — Мне все-таки кажется, что не стоит. — Еще как стоило. Они кто? Охрана, а у них вагины под носом воруют. Оксана как это сказала, так я легла, и теперь хохочу, лицом в столешницу, утирая слезы. Надо будет новый макияж делать.
— Вы видели, что сейчас Анжела делала с едой? — поинтересовался Давид у своего менеджера.— Да-а, — жалким голосом протянул менеджер.— Повторите тоже самое, только на этом танцовщике, и это место будет за вами еще как минимум год.Менеджер побледнел, а танцовщик радостно заулыбался, затеребил свое достоинство, а когда решительно отбросил повязку, я еле сдержала удивленный возглас. Там у этого дядечки такой… огурец, как два огурца, в ширину и длину. Огромный, в общем, и мясистый такой.
— Давид Матвеевич, пустите. Шеф!!! Проснитесь! Иначе я за себя не ручаюсь. — Ваш вопрос я рассмотрю завтра, а пока мне не мешайте, — произнес Давид, закрыл глаза, и продолжил спать.