Папа как-то заметил, что личные письма (явление из разряда вымирающих видов, как большой гребенчатый тритон) – один из немногих физических объектов нашего мира, содержащий в себе магию: «Даже скучные зануды, невыносимые в реальной жизни, в переписке становятся вполне терпимы, а порой и забавны».
- Постоянно поджатые губы - специфическая черта женщины-преподавателя, свидетельствует о склонности неожиданно впадать в академическую ярость, - говорил папа. - очень тебе советую, подумай о цветах и конфетах...
Папа всегда предупреждал, как опасно воображать людей, рассматривая их мысленным взором, – из-за этого забываешь, какие они в действительности, со всеми их противоречиями, а противоречий в каждом человеке не меньше, чем волос на голове (от ста до двухсот тысяч). Мозг ленив и потому приглаживает образ человека, подгоняя его под какую-то одну основную черту, например пессимизм или неуверенность в себе (а если очень ленив, определяет совсем примитивно: хороший или плохой). Судить человека по одному отдельно взятому признаку – большая ошибка, чреватая самыми неприятными сюрпризами.
Невыдуманные истории с исчезновением всегда надолго застревают в темных уголках сознания. Такие истории – как летучие мыши; потревожишь нечаянно – сразу начнут носиться вокруг. Вроде и знаешь, что к тебе и к твоей судьбе они не имеют никакого отношения, а все равно жутко и в то же время притягательно.
Так вот, идея эта была для меня несбыточной мечтой, воздушным замком, все равно что для советского человека тоскливой зимой 1985 года – грезы о новеньком кадиллаке «купе-де-вилль» с голубыми кожаными сиденьями.
Она всегда читала так увлеченно, что ты невольно воображал себя ее любимой книгой - пока она тебя не отбросит и не примется с той же сосредоточенностью читать другую.
Совместный быт – хорошая проверка чувств.
... она нацепила... черную майку, но не с черепом, а с розовой надписью «Я-то блондинка! А у вас есть алиби?»
- .. и до поздней ночи я читал ей книгу по уходу за чудовищем, - рассказывал Мартин. - Так и уснул в процессе. А посреди ночи проснулся от чавканья под ухом. Чудовище надо кормить, когда оно захочет. И если оно возжелало пожрать в два часа ночи, значит, оно будет жрать в два часа ночи. Эми так заявила, ага. И ладно бы только чавкало! Потом оно сопело, икало, рыгало и пищало. И Эми стала петь ему колыбельную.
«Ко всему должен быть творческий подход, – шутила она, когда Милена изумлялась, как это у нее получается. – Там, где обычный человек видит линию, я вижу плоскость, только с другого ракурса».