Мои цитаты из книг
... - Но, Карин, что плохого в том, что он - верховный калиф? - не поняла Харитина.
- А что хорошего? - мрачно поинтересовалась я. Вспомнила вдобавок, как я ему высказала на тему "драного верховного калифа" и снова тихонько взвыла.
Никогда! Никогда нельзя верить блондинам! Особенно симпатичным. Я вот поверила и в итоге влипла в такие неприятности, из которых сама уже не знаю, как выбраться. Думала, что хуже быть не может… Оказалось, может! Потому что брюнетам тоже нельзя верить! Особенно влюбленным. Остается верить лишь самой себе. Справиться с блондинами, перевоспитать брюнетов… и решить парочку вселенских проблем заодно. А главное, доказать всем и каждому, что рыжие девушки подобны пламени: любить можно, но укротить...
- В каком смысле нравится? – Я старательно увиливала от ответа.
- Блин, Ринка, ну чего тупишь? В прямом смысле! Как парень!
- Было бы странно, если бы он нравился мне как девушка, - не удержалась я.
Никогда! Никогда нельзя верить блондинам! Особенно симпатичным. Я вот поверила и в итоге влипла в такие неприятности, из которых сама уже не знаю, как выбраться. Думала, что хуже быть не может… Оказалось, может! Потому что брюнетам тоже нельзя верить! Особенно влюбленным. Остается верить лишь самой себе. Справиться с блондинами, перевоспитать брюнетов… и решить парочку вселенских проблем заодно. А главное, доказать всем и каждому, что рыжие девушки подобны пламени: любить можно, но укротить...
- Ты боишься, что он окажется умнее тебя? - с сочувствием поинтересовался мой чересчур проницательный друг.
- Вовсе нет, - я покраснела.
- Ну даже если и умнее, - продолжал рассуждать Юрец, пропустив мой ответ мимо ушей, - зато ты… - он запнулся, мучительно соображая, и радостно выпалил: - Зато у тебя веснушки!
Никогда! Никогда нельзя верить блондинам! Особенно симпатичным. Я вот поверила и в итоге влипла в такие неприятности, из которых сама уже не знаю, как выбраться. Думала, что хуже быть не может… Оказалось, может! Потому что брюнетам тоже нельзя верить! Особенно влюбленным. Остается верить лишь самой себе. Справиться с блондинами, перевоспитать брюнетов… и решить парочку вселенских проблем заодно. А главное, доказать всем и каждому, что рыжие девушки подобны пламени: любить можно, но укротить...
- Ты вообще в курсе, что ты – грубиян? – возмутилась я, едва он меня отпустил. Хотелось чисто ему наперекор вернуться и что-нибудь в этом разнесчастном кафе захомячить. Но гадский Деккер медвежьей хваткой держал меня за руку и отпускать явно не собирался.
- Спасибо бы лучше сказала, о твоем здоровье, между прочим, забочусь, - Андрей задумчиво огляделся по сторонам.
- О спасибо тебе, заботливый Деккер! Да воздастся стократно тебе за доброту твою и милосердие! – с демонстративным благолепием заголосила я на всю улицу, от чего пара прохожих щебечуших тетенек ускорила шаг. – А теперь отвали уже от меня, наконец, пока я с твоей заботой с голоду не скопытнулась.
- Господи…какая же ты невыносимая… - устало пробормотал он, переведя дыхание.
- Зачем же сразу «господи», можешь называть меня просто «Карина Александровна», - я не удержалась от смешка, за что была удостоена очередного убийственного взгляда.
Никогда! Никогда нельзя верить блондинам! Особенно симпатичным. Я вот поверила и в итоге влипла в такие неприятности, из которых сама уже не знаю, как выбраться. Думала, что хуже быть не может… Оказалось, может! Потому что брюнетам тоже нельзя верить! Особенно влюбленным. Остается верить лишь самой себе. Справиться с блондинами, перевоспитать брюнетов… и решить парочку вселенских проблем заодно. А главное, доказать всем и каждому, что рыжие девушки подобны пламени: любить можно, но укротить...
Хорошая литература - всегда про тебя, плохая - всегда про других. Любовь к плохой литературе - попытка изменить свою судьбу на более легкую.
В «Мраморном лебеде» причудливо переплетаются три линии. Первая – послевоенное детство, мучительные отношения в семье, молодость, связанная с карикатурно-мрачным Тартуским филфаком, где правит Ю. М. Лотман, рассказ о дружбе с Довлатовым и другими… Вторая линия – сюрреалистические новеллы, родившиеся из реальных событий. И третья – особый взгляд на те великие произведения литературы, которые более всего повлияли на автора. Всё вместе – портрет эпохи и одновременно – портрет писателя, чья жизнь...
Отец Тук выбрал высокий каштан, у которого низко начинались ветви, обхватил ствол руками и стал карабкаться вверх. Кое-как он добрался до первой ветки и перекинул через неё ногу. Ему долго не удавалось подтянуться так, чтобы навалиться на ветку брюхом, и он раскачивался, вися вниз головой, а ветер пузырём надувал мокрый плащ. Стрелок помянул, по своей привычке, святого Кесберта, а потом и святого Дунстана, и Вольфхэда, и Вульфстана, и сорок угодников, и деву Марию. Видно, дева Мария услыхала его, потому что она помогла ему вскарабкаться на скользкую ветвь.
Народная молва во все века создавала легенды о героях, благородных заступниках и спасителях угнетенных и обездоленных. Не лишен был этой участи и XII век. Самым ярким плодом народотворчества того времени стал Робин Гуд - благородный разбойник из Шервудского леса, грабивший богатеев и священников и отдававший добычу беднякам. Историкам так и не удалось обнаружить реального человека, ставшего прототипом героя, но тем не менее Робин Гуд продолжает жить в веках, а о его подвигах до сих пор...
В окошко - улыбку, а из окошка - смех.
В детстве он дарил мне конфеты, рисунки и улыбки. Он обожал свою маленькую подружку и никому не позволял обижать меня. А потом я совершила один непростительный поступок. Теперь того милого и доброго мальчика, с которым мы были так близки в детстве, больше нет. На его месте – злобное чудовище, не знающее ни любви, ни жалости. И он не успокоится, пока не отомстит и не уничтожит меня. Это роман о трогательной дружбе двух подростков, о предательстве и бесчеловечной жестокости. История о борьбе...
Я смеялась так громко и заразительно, что они не выдержали и тоже принялись смеяться.
Смех - единственное, что помогало не сойти с ума.
В детстве он дарил мне конфеты, рисунки и улыбки. Он обожал свою маленькую подружку и никому не позволял обижать меня. А потом я совершила один непростительный поступок. Теперь того милого и доброго мальчика, с которым мы были так близки в детстве, больше нет. На его месте – злобное чудовище, не знающее ни любви, ни жалости. И он не успокоится, пока не отомстит и не уничтожит меня. Это роман о трогательной дружбе двух подростков, о предательстве и бесчеловечной жестокости. История о борьбе...
Я пожелаю себе побольше хороших людей в жизни, их мне как-то не достает...
В детстве он дарил мне конфеты, рисунки и улыбки. Он обожал свою маленькую подружку и никому не позволял обижать меня. А потом я совершила один непростительный поступок. Теперь того милого и доброго мальчика, с которым мы были так близки в детстве, больше нет. На его месте – злобное чудовище, не знающее ни любви, ни жалости. И он не успокоится, пока не отомстит и не уничтожит меня. Это роман о трогательной дружбе двух подростков, о предательстве и бесчеловечной жестокости. История о борьбе...
Наверное, страх - самое сильное чувство, на которое способен человек.Это чувство парализует все тело, заглушает все остальные ощущения.Страх вытравливает понятия о совести и чести. О дружбе и любви.Ты не думаешь ни о чем другом, кроме как оказаться подальше от этого кошмара. Уйти от него. И пускай даже ценой чужих жизней.
В детстве он дарил мне конфеты, рисунки и улыбки. Он обожал свою маленькую подружку и никому не позволял обижать меня. А потом я совершила один непростительный поступок. Теперь того милого и доброго мальчика, с которым мы были так близки в детстве, больше нет. На его месте – злобное чудовище, не знающее ни любви, ни жалости. И он не успокоится, пока не отомстит и не уничтожит меня. Это роман о трогательной дружбе двух подростков, о предательстве и бесчеловечной жестокости. История о борьбе...