Женщина должна осознать, что некоторые проблемы в отношениях просто невозможно решить."
"Врачи – худшие пациенты"
Главная ирония заключается в том, что, когда спрашиваешь женщину, какие качества в партнере ее привлекают, слышишь ответ здравомыслящего, проницательного, зрелого человека. Все ищут одного и того же – защиты и опоры, взаимопонимания, заботы. Все хотят встретить человека, рядом с которым становишься лучше, каждая мечтает о тихой семейной гавани. Но, начав разбирать их браки, выясняешь, что ничего этого женщина не получает. Мудрые и красноречивые рассуждения так и остаются словами.
Один из видов духовной созависимости – это воинствующий альтруизм. Воинствующие альтруисты – это те люди, которые насильственно вторгаются в жизнь других людей, дабы им помочь, независимо от того, хотят они получить эту помощь или нет. Эта «помощь» не имеет ничего общего с сострадательным действием или с бескорыстной помощью тем, кто находится в беде. Воинствующие альтруисты отвечают на нужды других людей, поскольку это нужно им самим. Они часто осуществляют над ними контроль и манипулируют ими, а сами стремятся к самоутверждению или к любви и приятию.
Далее мне хотелось бы порекомендовать одно упражнение, которое поможет нам понять свои привязанности, а также важность как избавления от них, так и правильного понимания наших отношений, ролей и владений. Возьмите лист бумаги и выпишите все свои привязанности, которые считаете таковыми, чтобы их оценить. Когда вы это сделаете, представьте себе, как вы, лежа на смертном одре, оставляете их одну за другой. Начните с самых ранних привязанностей и постепенно переходите к более поздним, перечисляя их снизу верх. Вы можете обнаружить, что отказаться от первых нескольких привязанностей гораздо легче: хлеб с маслом, любимая книга, новая ваза в гостиной, ваш компьютер. Но по мере продолжения становится заметно, что этот процесс делается более трудным: любимая собака, ваша работа, закаты, ваше зрение, друзья, ваши дети, ваш партнер и ваша собственная жизнь.
Вы можете спросить: «Почему мы должны выполнять такое мучительное упражнение? Нам дана жизнь, чтобы жить, и у нас полно времени, чтобы, когда мы захотим, подумать о смерти». Может быть, это и так, а может быть, и нет. Разумеется, можно зациклиться на этой поглощенности танцем смерти, однако осознавание ее присутствия может раскрыть нас к пониманию ценности жизни и к тем измерениям, которые существуют за пределами нашей физической реальности.
Во многих духовных практиках размышление о встрече со смертью считается главным упражнением, необходимым для преображения.
Духовность не имеет ничего общего со слепым следованием какой-либо вере или доктрине. Когда корреспондент из журнала «Тайм» брал интервью у К. Г. Юнга в последние годы его жизни, он спросил мудрого психиатра, верит ли тот в Бога. Юнг ответил: «Я не могу сказать, что я верю. Я знаю! У меня было переживание, что я нахожусь во власти чего-то, что сильнее меня самого, переживание того, что люди называют Богом».
В традиционной западной медицине считается, что, если человек заболел, он должен идти к врачу, получать лечение и затем платить за него деньги. В древнекитайской медицине было принято, что пациенты платили деньги врачу, пока оставались здоровы. Если кто-то из пациентов заболевал, то врач должен был платить деньги ему, ибо работа врача — это учить людей поддерживать свое здоровье, равновесие и благополучие, используя их собственные ресурсы.
В группах избавления от зависимостей часто шутят: «Религия предназначена для тех, кто не хочет в ад. Духовность же — для тех, кто уже побывал в аду и не хочет туда возвращаться».
В самом общем смысле наши привязанности — это то, что лежит в основе наших несчастий и чувства скованности. Эти привязанности мы видим всюду. Мы привязаны к эмоциям, таким, как гнев и гордыня. Мы привязываемся к людям — к нашим супругам и детям. Мы упорно придерживаемся точки зрения, что я, дескать, прав, а он — нет, или защищаем свою социальную роль, например роль образцовой жены или роль знаменитого спортсмена. Мы привязываемся к ожиданиям типа «все мои дети получат хорошее образование» или к целям «я закончу этот проект к четырем часам». В наших ролях, таких как роль образцовой жены или знаменитого спортсмена, нет ничего плохого, и всем нам нужны цели и мечты. То, что вызывает у нас беспокойство, так это привязанность к ним.
Как мы реагируем, когда вдруг происходит что-то такое, что мешает исполнению наших ролей и ожиданий? Если спортсмен прямо перед важным матчем ломает руку, если творчески одаренный ребенок вдруг начинает плохо успевать по математике или если нам мешает закончить проект отключение электричества, способны ли мы быть достаточно гибкими, чтобы капитулировать? Сколько раз мы так крепко держались за свое мнение, что не оставалось пространства ни для какого творческого решения, которое могло бы помочь нам привести веские аргументы в споре с другим человеком? Мы знаем, что нам есть что ответить, а наш партнер, брат или друг не прав. Даже если мы, возможно, вначале были правы, мы привязываемся к своему эмоциональному состоянию с такой неистовостью, что не можем слышать мнение другого человека. В дальнейшем мы усложняем проблему лицемерием, упрямством, гордыней и усиливающимся гневом и таким образом в этих эмоциях забываем о первоначальной сути самого вопроса. В результате страдают обе стороны.
Даже если такие люди начинают применять к себе психотерапевтические методы, они скорее предпочитают излить свою злобу на мифологических демонов или деспотов из прошлой жизни, чем признать и выразить свою хорошо защищенную ярость на родителей, братьев и сестер, которые их оскорбляли. Вместо того чтобы принять ответственность за все то, что вызывает проблемы в духовном и физическом плане, они склонны считать, что причиной их жизненных потрясений и испытаний служат астрологические влияния или архетипические проявления. Им гораздо удобнее обращаться не к личностным и внутриличностным моментам, а внеличностным.