— А ничего, только теперь повелитель Иристана всегда, я повторюсь — всегда, Киренок, будет знать, где ты находишься и что чувствуешь.Ничего себе…— А я тоже буду? — спросила заинтересованно.— Нет, — прошипела мама, — связь в одностороннем порядке.— Ааа, типа очередная Иристанская дискриминация, — догадалась я. Мама кивнула.
Нормально, да? Я в осадке! Нерастворимом.
- Моё сердце, любые трудности меркнут на фоне тебя.
- Это сейчас комплимент был или упрёк?
- Констатация факта.
Человек никогда не знает, на каком углу его поджидает удача. Она может появиться нежданно-негаданно, откуда никак не ждешь.
Никто никогда не догадывался ни о чём, что было для неё по-настоящему важно.
Анна плакала, и постепенно её охватила странная печаль, светлая и даже приятная. Такую печаль мы чувствуем, когда завершается нечто очень хорошее: это вовсе не скорбь о внезапной и безвозвратной потере.
Она не взялась бы втолковать этого миссис Престон, но сама отчетливо понимала: задушевные подружки, чаепития и все прочее были… ну… для тех, кто находился внутри некоего волшебного круга. Анна же определенно пребывала вне его. За чертой. Поэтому ее это все не касалось. Вот так. Все очень просто.
Чем дольше живешь, тем труднее становится вот так ткнуть пальцем и заявить: в этом виноват он, а в этом – кто-то другой.
Что за радость, когда кому-то платят за то, чтобы он тебя любил!..
Плакать нельзя. Ни по какому поводу.