Я даже голову в плечи вжала. От рева заложило уши.
В столовой воцарилась полная тишина, и все головы повернулись в нашу сторону.
— Вот эта юная — хотелось бы сказать: леди, но врать не в моих правилах, — наша новая студентка! Почему столько пафоса, спросите вы? А потому, что она, к великому сожалению, моя дочь! Существо взбалмошное, социально опасное и не поддающееся контролю и перевоспитанию. Змеюка, чтоб ее! Я, как родитель и педагог со стажем, расписываюсь в своей профнепригодности. Из пансиона благородных девиц ее выгнали за непристойное поведение, а наши стены и не такое видывали. Бойтесь ее и обходите по возможности стороной. Особенно это касается мужской части вашего бараньего стада, так как девушкам грозят только те неприятности, в которые их сможет втянуть моя дочь, а парням полный набор обеспечу я.
— А не скажешь ли ты, хамоватый недомаг, где моя дщерь, которую я вверил тебе как самое ценное имеющееся имущество и слезно просил следить, чтобы она не безобразничала? А?
— Вообще-то я в душе и плохо вас слышу! — крикнул «хамоватый недомаг», а я скорчила скептическую мину.
Вряд ли папу это остановит, он не смущающаяся барышня — Демион сам на это только что сетовал, и я оказалась права.
— Так ничего, я сейчас загляну, спинку потру…
— Ну уж нет! — В голосе Демиона слышался неподдельный испуг, я и сама порядком струхнула, представив масштаб катастрофы, если сюда ввалится разгневанный родитель
— А-а-а! Упыреныш, по недоразумению носящий звание мага! — с воодушевлением начал он. — Ты уже имел счастье познакомиться со стихийным бедствием, которое по совместительству является моей горячо любимой дочерью? Судя по воплям и грохоту, разносящимся по этажу, — имел. И знакомство произошло, как эта рыжая зараза любит, с огоньком! Недаром призраки-охранники трясутся, словно флаг нашей славной империи на ветру. Понравилось?
— Д-д-дочь… — просипел Демион.
— Ты не хочешь, чтобы сеть снимал Леон, — возразила я. — Мне тоже этого не хочется! Не доверяю я магам-недоучкам! Нужно кого-то позвать. Предлагаю папу. Он, по крайней мере, просто наорет, потом поржет, потом освободит. И все! Десять минут позора — и мы на свободе.
Молчите! Вы вообще умеете молчать? Или данная функция в вас не предусмотрена?
Она словно меня боялась. Не как боятся ядовитую змею, а, скорее, как заползшего в дом таракана. Вроде бы и понимаешь, что ничего он сделать не может, но все же мечтаешь, чтобы он куда-нибудь исчез.
– Вообще-то, шеф, мне не кажется хорошей идеей идти туда с тобой. Ты, конечно, извини, но твои размеры не совсем подходят для занятий спелеологией. Вот крыса я беру однозначно – его чутье будет очень и очень кстати.
– Так! Не заговаривай мне зубы! – Возмутился шеф. Если ты хотел смутить меня мудреным словечком "спелеология", то выкуси, я не совсем неграмотный. Ты лучше поясни-ка, когда я оказывался лишним? Да, в некоторые места мне пролезть трудно. Но, в конце концов, если не пролезу, значит, дальше просто не пойду! Ты еще убедись сначала, что мы в пещеры идем, а не куда-нибудь еще!
– И чего это я тут оправдываюсь? Это ведь я главный! Захочу, так и вообще тебя здесь оставлю! – горячился начальник. – Развели демократию!
– Мне нужно, чтобы ты изменил внешность и напал на Ару.
В комнате повисла тишина.
– Это что, шутка?
Я замотала головой.
– Когда ты последний раз проходила комиссию на профпригодность? – с подозрением поинтересовался драг.
– Я не сумасшедшая!
– Конечно, нет, – пробормотал Уотерстоун. – Просто ты совсем немного тронулась умом.
Мы все начинаем идти по жизни с благородной идеей и чистыми помыслами, потом часто спотыкаемся, совершаем ошибки, иногда допускаем компромиссы и в итоге теряем самих себя.