Иду в свою комнату. Высыпаю белые таблетки на покрывало. Сколько надо? Сколько я проглочу за раз? Что сделать, чтобы не вырвало?
Когда я смотрю на таблетки, кажется, что это так просто. Как будто я вполне на это способна. Прямо сейчас. Могу проглотить их. Спрыгнуть с эстакады над шоссе. Взять чей-нибудь заряженный пистолет. Ты же умирать не хочешь, – напоминаю я себе. – А если бы хотела, – отвечает какой-то голосок, – только представь, насколько это было бы просто…
мы ничего для Мэг не сделали. Хотя это не она ее подвела. А я. Я оставила ее в жизни. Но я не оставлю ее в смерти.
-У тебя все хорошо? - спрашивает он.
И, когда я этот слышу, мне становится хорошо. Если не совсем хорошо, то лучше. Паника утихает. Я не Мэг, я не сажусь на последний автобус, не слушаю чей-то анонимный голос. Я жива. И я не одна
Когда переспишь с барменом, бесплатной выпивке конец.
- Кто хочет попробовать? – Что это? – интересуется Дерево. – Всечтобыловхолодильнике. Тушеное.
Вот так люди начинают врать? Первый раз тяжело, второй – попроще, а потом уже срывается с языка быстрее, чем правда, – может, потому что ложь действительно легче, чем правда.
«Тебе выпали одни простые каменья, но ты их отмыла, красиво уложила и сделала из них ожерелье. А Мэг достались драгоценные камни, и она на них повесилась»
Свободу человеку дать нельзя. Свободу можно только взять, люди свободны ровно настолько, насколько хотят...
Кажется, он пытался сказать о том, как невинные мысли могут привести к серьёзные идеям, меняющим жизнь.
... если мужчина боится, что не сможет тебя получить, ему хочется лишь сильнее.