– Я вроде только что объяснил, – в голосе снова зазвучал рык, и я рада его слышать.
Но, судя по тому, что он смотрит куда угодно, только не на меня, мне кажется, что Бэн и сам понимает, что ничего не объяснил. И судя по тому, что я смотрю куда угодно, только не на него, лучше и не объяснять.
Я не из тех, кто много размышлял о смерти, я не воображаю собственный конец, не мечтаю о нем, не стремлюсь. По крайней мере раньше. Но за последний год моей жизни произошло столько всякого дерьма, что я начала спрашивать себя, жизнь ли это, или же то, что я считала своей жизнью, – лишь иллюзия или попросту бред. Потому что я это жизнью назвать не могу. Я влачу жалкое существование и как будто на большее и надеяться не могу. Я не особо старая, но я уже очень устала. Даже из постели по утрам вставать ужасно трудно. Жизнь я как будто терплю, а не наслаждаюсь ею, не реализую себя. Я не вижу в ней смысла. Если бы мне сказали, что можно вернуться в прошлое и отменить факт своего рождения, я бы, наверное, это сделала. Правда.
Это то же самое, что и хотеть умереть? И если да, то что это значит?
Я это к тому, что ты не бросила ни танцы, ни математику и ни что-либо еще, хотя причин было достаточно. Тебе выпали одни простые каменья, но ты их отмыла, красиво уложила и сделала из них ожерелье. А Мэг достались драгоценные камни, и она на них повесилась.
Когда пишешь письмо, например, отцу, можно исписать кучу страниц, как тебе кажется, важными вещами, поскольку ты даже не знаешь, где он живёт, а если бы и знала, то на поиски конверта с маркой ушла бы уйма времени, к которому ты это письмо уже успеешь разорвать. А потом в один прекрасный день ты находишь его электронные адрес, подходишь к компу с интернетом, где уже такого мягкого тыла нет, пишешь всё, что чувствуешь, и жмёшь на "отправить", не дав себе шанса отговорить себя от этого поступка. А потом ждёшь, и ждёшь, и ждёшь, а ответа всё нет, и то, что было для тебя важным, оказывается ерундой. И ты понимаешь, что не стоило этого говорить.
будем брать зрителя за чувство прекрасного, раз уж не дают схватить за яйца.
Не думай о тех, кто остается за спиной, как о потере. Думай о том, что ты сделал для этого мира, для людей. Что это никуда не денется, а будет влиять на будущее. Будет жить своей жизнью, и в этом – частичка тебя.
Порой гениальные вещи делаются походя, случайно, ненамеренно. А как только решишь, мол, вот сейчас я создам гениальное произведение, так фигушки! Получится в лучшем случае посредственность. Другое дело, если окружают тебя посредственности, тогда даже самый мало-мальский твой успех они могут принять за гениальность.
— Если ты снова угодишь в плен, я тебя брошу. Больше никаких спасательных операций. — Заметано.
— Если это люди, давай выбирать штат, — произнес я, стараясь держаться спокойно.
— Штат? — недоуменно переспросила Рен.
— Ну да. Какие были по всей стране. Я за Калифорнию. Хочу увидеть океан.
Она моргнула, словно желая сказать: «Каллум, пора стать серьезнее, положение хуже некуда». Но краешек ее рта приподнялся в улыбке.
— Я за Северную Каролину. Поедем в Килл-Девил-Хиллз и посмотрим, откуда пошла эпидемия.
— Замечательно, Рен. Я выбираю океан, а ты — штат смерти.
— Привет, Сто семьдесят восемь! А про тебя говорили, что ты повыше!
Я рассмеялась и оглянулась на дом. На крыльце стоял Каллум и весело наблюдал за нами.
— Эй! — крикнул он. — Она за свой рост не в ответе!