Большинству из нас непросто принять тот факт, что другие могут быть устроены не так, как мы сами. И сильные люди, вроде вас с Максом, сочувствуют тем, кто на них не похож, а слабые хотят, чтобы непохожих не было вовсе; впрочем, это уже крайность, граничащая с безумием. А на самом деле быть кем-то другим - просто нормально. Как нам собой...
Если слишком долго смотреть в бездну, она начинает казаться забавной.
Вce, что мeня не убивает, прoсто пopтит мнe хapaктep
Штука в том, что вместе со страданием уходит и ставшая его причиной любовь. И даже память об этой любви стирается - не сразу, а постепенно, незаметно, каждый день по крошечному, незначительному фрагменту. А однажды смотришь в зеркало и видишь там бодрого и румяного живого мертвеца с тусклыми оловянными глазами.
Когда ты — процесс, надо не раздумывать, а происходить
Прелюбодеяния или сексуальная распущенность заслуживали наказания; изнасилование часто скрывали, значит, оно оставалось беззаконным. Что было делать? Единственным выходом из положения, хоть, похоже, чисто мужским, становилась поднадзорная и платная физическая любовь — проституция как социальный регулятор, удовлетворяющая ради сохранения порядка неудержимые инстинкты молодёжи или даже зрелых людей, не получившие удовлетворения. На сей раз у нас солидный набор документов — процессы, расследования, рассказы, изображения. Далёкая от того, чтобы добиваться воплощения такой безрассудной утопии, как искоренение проституции, о чём во все века мечтали наивные либо невежественные моралисты, средневековая Церковь видела здесь единственно допустимую уступку тирании пола — разумеется, она осуждала проституцию, но плотно её контролировала. Она брала на себя, причём по согласованию с муниципальными чиновниками и в специальных домах, нередко ей и принадлежащих, содержание "публичных девок", которых, впрочем, она пыталась поместить в общину или на службу к священнику, когда в силу возраста им приходилось оставлять эту деятельность. В принципе доход с "дела" получал муниципалитет, но, чтобы избежать постепенного формирования групп мужчин-"профессионалов", которые бы наживались на девушках, Церковь не отказывалась от пожертвований клиентов, тем самым частично искупавших свой грех.
Если средняя продолжительность жизни, как говорят демографы, ограничиваясь подсчётами (90 лет + 10 лет = 100 лет, делим на два, итого «среднее» получается 50 лет!), варьировалась в зависимости от уровня жизни в тот или иной век, можно утверждать, что в средние века она, как я уже говорил, никогда не превышала шестидесяти — шестидесяти пяти лет. Старше были лишь «выжившие», но бесполезными их назвать нельзя: из имеющихся у нас обрывочных свидетельств о личном составе военных сил выясняется, что в начале XIV века более 10% военных имели возраст от шестидесяти и выше. Представление, что в Средние века в основном умирали рано, ошибочно и опровергается бесчисленными примерами. Естественно, сопоставление по роду деятельности, образу жизни или полу вполне обоснованно, но финиш намного дальше, чем учит традиционная историография.
– Ладно, не кисни. Перевернётся и на твоей улице грузовик с принцами, подберёшь себе что-нибудь.
Женщины – как зубы. Без них никак, а с ними – постоянная перспектива похода к стоматологу. Куда ни плюнь, всё плохо. И нет нормальному мужику в этом мире покоя.
Да бабам вообще ничего нельзя доверять – ни сердце, ни кошелёк.