— А вообще, я завидую тебе. Немножко. Ведь уезжать — это всегда здорово.
— Не всегда, — лениво возразил я. — Особенно когда уезжаешь от чего-то хорошего.
Катя на минуту задумалась. Потом грустно улыбнулась:
— Ещё хуже, когда хорошее уезжает, а ты остаёшься.
Что делать, когда всё легко и просто? Когда жизнь становится пресной именно потому, что можешь практически всё?
— Счастье — это внутреннее понятие для человека. Его нельзя — каждому одинаковое. Это невозможно.
— Невозможно? — Я задумчиво смотрел на ребёнка, упрямо не желающего признавать, что одну игрушку нельзя поместить внутрь другой. — Значит, сделать всех счастливыми — невозможно?
— Ага, — смеясь подтвердила Катя.
Иногда мне кажется, что не бывает хороших или плохих рассказчиков - есть лишь хорошие или плохие слушатели.
Когда оставляешь девушку, которую когда-то знал, то кажется, что она будет ждать тебя всегда. Что стоит тебе оглянуться назад, вернуться к ней — и вы сможете всё продолжить с той самой точки в отношениях, в которой всё прервалось. Ты всегда исподволь считаешь, что этот путь открыт, что всё ещё можно вернуть, но приезжаешь — и видишь, что «всё залеплено штукатуркой, замазано свежей краской». И ты опоздал на несколько лет. И той девочки больше нет. И чужую женщину тянет за подол не твой ребёнок. И нужно начинать знакомиться заново.
— Интерес есть только тогда, когда есть ограничения. Правила. Когда ты не всемогущ. Когда у твоих сил есть пределы. Когда для того, чтобы что-то сделать, нужно не просто захотеть, а преодолеть препятствия. Иногда даже совершить подвиг. Вот тогда у свершений появляется вкус и ценность.
— А вот скажи мне, что является главной целью для любого человека?
— Для любого? — Он задумчиво покачал головой. — Не думаю, что есть какая-то единая цель, желанная для любого. У всех по-разному. Для кого-то это деньги, некие материальные блага, комфорт, для кого-то — слава, успех. Кому-то важна самореализация, а кому-то — близкий человек, доверие и понимание.
— Это всё промежуточные цели! — провозгласил я, прищурившись. — А какова финальная, самая последняя цель? Ultimate goal?
Солодовников, наморщив лоб, смотрел на меня, пытаясь сообразить, что я имею в виду.
— Ну хорошо, сдаюсь, — наконец ответил он. — Скажи уж сам. Я же вижу, как тебя распирает твоя новая идея.
— Ничего нового, Олег, ничего нового. Финальная цель любого человека — всего лишь быть счастливым. Быть счастливым, понимаешь? Вот только для счастья разным людям действительно нужно разное. К тому же счастье часто подменяется другими целями, поэтому, достигнув их, человек остаётся несчастным.
Благодаря огромным богатствам, накопленным в ходе развития крупного бизнеса, Соединенные Штаты все больше осознавали свое растущее могущество, но упорно не желали вмешиваться в международные дела и участвовать в решении проблем иностранных государств. Изоляционизм позволял многим американцам чувствовать себя в безопасности, всего лишь поддерживая политику нейтралитета, впервые предложенную президентом Джорджем Вашингтоном. И в то же время они гордились тем, что американский "эксперимент в условиях свободы", создавший республиканскую форму правления, может оказаться привлекательным для других наций, которые захотят ему подражать. Если другие страны желали добиться богатства и могущества, им следовало перейти от монархии к демократии. Американцы мечтали увидеть, как их "эксперимент" распространяется во всем мире, и готовы были при необходимости содействовать ему прямо или косвенно.
К концу XIX века Соединенные Штаты, опьяненные своими успехами в развитии индустриального общества, приверженного идеалам свободы и демократии, проявили неподдельную гуманную заботу о страданиях тех, кто жил в нищете и под гнетом диктатуры. Вновь уверовав в свою великую миссию, они вознамерились нести свободу и демократию всему миру. Так произошло возвращение к доктрине "предначертания судьбы", впервые провозглашенной в 1845 г. Джоном О'Салливаном, редактором Democratic Review, который назвал "предначертанным судьбой правом" "распространение нашего владычества на весь континент, врученный нам Провидением для нашего великого опыта свободы и федеративного самоуправления". То, что началось с мечты о "распространении нашего владычества на весь континент", теперь стало глобальной миссией, во всяком случае, в том, что касалось распространения благ свободы и демократии. Народ забыл предупреждение Джона Куинси Адамса, говорившего, что Соединенные Штаты должны "желать свободы и независимости всем народам", но не "рыскать по миру в поисках чудовищ, которых необходимо уничтожить". Поступать так означало бы, что Америка жаждет "земель и власти" в мире, что в конце концов привело бы ее к потере собственной "свободы и независимости".
Красивому, но скучному Гардингу удалось скрыть многочисленные внебрачные отношения. По словам историка Джона Дональда Хикса, его главной особенностью была "не столько способность скрывать свои мысли, сколько отсутствие хоть каких-то серьезных мыслей, которые он мог изложить".