Она смотрела на яблоко, лежавшее на ладони, и думала о чудесах, которых все-таки полно вокруг. Яблоко было рождено черной землей, синим небом и солнцем, у которого нет цвета, потому что на него нельзя посмотреть. На её ладони лежала работа природы, и, брошенная в землю, эта работа не пропала бы даром - из семечек весной выползли бы ростки. И выросла бы новая яблоня, которая снова родила бы плоды, полные до краев душистым соком и солнцем... Стукнет мороз, потом будет зной, и все это пройдет, а останется одно, самое главное - новое яблоко, которое снова упадет на землю. Все как у людей...
Она родилась в июне сорок пятого года, после войны, и не знала, как все это было. Но она понимала, что жили тогда не так, смеялись, если смеялись, не так, и плакали тоже не так. Она не знала, как все это было, но чувствовала, что между тем, что есть, и тем, что было, лежит целая пропасть.
Тоську когда опрашивают, какая у нее любимая картина, она всегда говорит – «Портрет незнакомки» Крамского. Как увидела Тоська первый раз эту картину в «Огоньке», сразу вырвала, чтобы повесить над кроватью. Конечно, в музее эта картина еще лучше, но она в Москве, в Третьяковке, а в Москве Тоська никогда не бывала. Но, встречая «Незнакомку» в журналах, Тоська всегда вырезала ее и не жалела об этом, потому что каждая репродукция непременно открывала ей что-нибудь новое в любимой картине.
Потом он оживился, стал рассказывать, как встретил в троллейбусе девушку и сразу обалдел, такая она была…
Какая она была, он так толком и не мог объяснить.
В жизни все равно как в детстве, помнишь… Завяжут тебе глаза, раскрутят, а потом говорят: ну, иди – ты прицелишься и идешь. Медленно, осторожно. Уж, кажется, точно иду, по линии. И вдруг – р-р-раз! – лбом в стенку! Не прямо шел, оказывается, а вправо забрал. Или влево. А думал – прямо…
...и отец наклонился ко мне.
- Главное, одолеть бессилие - всегда и во всем, - сказал он шепотом, чтобы не услышали мама и бабушка. - Главное, почувствовать себя сильным!
Казалось, неисчерпаемая способность Ромеша ошибаться доставляла Хемнолини огромное удовольствие.
Лишь любовь способна извлекать радость из ошибок, слабостей и даже диссонансов.
У деятельных людей есть тот недостаток, что они всегда относятся с недоверием к возможностям других. Они боятся, что если за их дело примется кто нибудь другой, он обязательно все испортит.
Истинное приобретение — не то, что дается нам без труда; только то и становится сокровищем нашего сердца, что получаем мы ценой лишений. Мирское богатство может на глазах у нас превратиться в прах, и человек, который теряет его, несчастен: но в самой утрате для него заключается возможность получить нечто большее.
Если мы, лишаясь чего-нибудь, можем склонить голову и, сложив руки, смиренно сказать: этот дар — дар самоотречения, дар печали и слез моих, — тогда преходящее станет вечным, а то, что было для нас обычным, будет предметом поклонения и навеки сохранится в сокровищнице храма нашего сердца.
Человек ведь не цветок и не бабочка, внешность для него не самое главное.