Семья у нас была почти безбожная. Папа говорил, что Бог вряд ли есть, а мама говорила, что Бог - это природа, но может наказать.
Жизнью заправляют не все взрослые, а только те, кто носит форменные фуражки, хорошие шубы и чистые воротнички. Остальные, а их больше, называются "неподходящим знакомством".
«Бренабор» дал третий свисток в десять тысяч верблюжьих сил. Всадники попадали, кони разбежались. Кто стоймя стоял, тот сидьмя сел. Кто сидьмя сидел, тот лежмя лег. Ну, а кто лежмя лежал, тому уже ничего не оставалось делать.
Потом я напомнил папе, что он несколько минут назад сам учил нас презирать вещи. Папа совсем рассвирепел. Он сказал, что сначала надо научиться беречь вещи, потом их заработать, а после уж можно начать презирать их.
Обe они были ужасно образованные и беспрерывно толковали о литературе и спорили о политике, и если некоторые их сведения опровергал энциклопедический словарь, они говорили, что там опечатка.
В пустыне было очень пусто.
Мир был очень велик, как учила география, но места для детей в нем не было уделено. Всеми пятью частями света владели взрослые. Они распоряжались историей, скакали верхом, охотились, командовали кораблями, курили, мастерили настоящие вещи, воевали, любили, спасали, похищали, играли в шахматы… А дети стояли в углах.
- И тебя самого бог произвёл, - говорит поп.
- Неправда! - сказал Оська. - Меня мама.
- А маму кто?
- Её мама, бабушка!
- А самую первую маму?
- Сама вышла, - сказал Оська, - понемножку из обезьянки.
О, как глупо страдать под гнётом глупости!
...О новых знакомых и о других народах никогда не следует судить чересчур поспешно.