Морозка с детства привык к тому, что люди, подобные Мечику, подлинные свои чувства — такие же простые и маленькие, как у Морозки, — прикрывают большими и красивыми словами и этим отделяют себя от тех, кто, как Морозка, не умеют вырядить свои чувства достаточно красиво. Он не сознавал, что дело обстоит именно таким образом, и не мог бы выразить это своими словами, но он всегда чувствовал между собой и этими людьми непроходимую стену из натащенных ими неизвестно откуда фальшивых, крашеных слов и поступков.
Он только и смог вспомнить старинную семейную фотографию, где тщедушный еврейский мальчик - в черной курточке, с большими наивными глазами - глядел с удивительным, недетским упорством в то место, откуда, как ему сказали тогда, должна была вылететь красивая птичка. Она так и не вылетела, и, помнится, он чуть не заплакал от разочарования. Но как много понадобилось еще таких разочарований, чтобы окончательно убедиться в том, что "так не бывает"!
И когда он действительно убедился в этом, он понял, какой неисчислимый вред приносят людям лживые басни о красивых птичках, - о птичках, которые должны откуда-то вылететь и которых многие бесплодно ожидают всю свою жизнь...
Не жаль дерьма для хорошего человека!
Несмотря на наглое утверждение Риса, что его родила Бабушка, а не Мама, все-таки его, негодяя, родила Мама, и из-за этого обстоятельства мы считаем Маму главной в нашей семье.
Мама теряет терпение:– Потому что у всех мужья как мужья, а ты борец.– Ну и что из этого?– Ты ешь одно мясо! У нас почти вся зарплата уходит на продукты.Я смущенно замолкаю, потому что действительно ем почти одно мясо.– Могу перейти на рыбу, – говорю я виновато – Рыба – прекрасный заменитель мяса.У нашей Мамы доброе сердце.– Ну что ты, – говорит она, гладя меня по плечу. – Рыбу едят всякие мелкие спортсмены. А ты ведь мастер спорта и даже теперь – тренер.
– А чем тебе не нравится подсолнечное масло?– Оно пахнет мышами.– А ты когда-нибудь нюхал мышей?– Нет. Но зато я нюхал подсолнечное масло, а это одно и то же.
– Поедем, Рисок, к нам, – говорит Бабушка Рису, измазанная кремом физиономия которого выглядывает из спальни. – Нет у тебя родителей.– Ну, попадешь ты когда-нибудь ко мне в лапы, – угрожающе говорю я.– Ым, – отвечает Рис и наставляет на меня локоть.Это означает, что он не собирается попадать ко мне в лапы.– Пусть не возвращается! Нам такой ребенок не нужен! – говорит Мама.– И не вернусь! – кричит Рис. – Бабуся, одевай меня!– Будешь жить у нас, внучек, – говорит Бабушка, утепляя своего любимца шерстью, нейлоном и мохером.– Что, съели? – корчит нам рожи Рис. – Папа – бык, а Мама – лама!– Рис-Барбарис Объелся Дохлых Крыс! – не выдерживает Мама.– Родители беспризорника! – не теряется Рис. Это уже Бабушкины штучки.– Когда-нибудь мы останемся с тобой один на один, – обещаю я, пытаясь выудить Рисово ухо из мохера.Бабушка немедленно прикрывает своим телом внука.– Врагу не сдается наш гордый «Варяг»! – доносится глухо из-за Бабушки.По дороге в кино мы с мамой говорим о Рисе.– Это все ты. Распустил ребенка, – говорит Мама.– Наоборот. Виновата ты. Совсем не занимаешься ребенком, – говорю я.– Ты отец. Ты должен быть авторитетом для сына, а он тебя в грош не ставит, – говорит Мама.– А ты мать. Ты должна учить его всему. Бери пример с волчицы. Как она натаскивает своих волчат, – говорю я.Совет брать пример с волчицы всегда сердит Маму.– Сам ты коршун! – кричит Мама – И бабушка твоя коршуниха! И дедушка беркут! Вся ваша семья хищные пернатые!
Боже мой, жизнь и так коротка, а надо много сделать, столько увидеть, над стольким подумать, а тут приходится бороться с десятью тысячами болезней. О, если б вы знали, как я ненавижу свое тело! Это низменное, капризное, похотливое, прожорливое животное!
Лишь в духах, цветах и конфетах раскрывается женщина. Все остальное – мишура, защитная окраска. А здесь она выдает себя.