"Господи, если бы ты только даровал мне талант живописца, - взмолился Освальд, - чтобы я мог запечатлеть, что вижу. Ведь столько красоты вокруг, рисуй хоть тысячу лет, всего не перерисуешь. Птицы, деревья, цветы - какое богатство!"
— Я такой худой, что в детстве родители не разрешали мне завести собаку, боялись, что барбос примет меня за набор косточек и закопает где-нибудь во дворе!
Ему неизменно казалось, что чужая радость, как прожектор в ночи, только сгущает мрак в его пустой душе.
Если ты семнадцать лет своей жизни провел в одном помещении с пятью сотнями галдящих и визжащих детей, хочется в кои-то веки пожить спокойно.
Остается надеяться, что эту то ложь Господь мне простит. А если не простит, то сильно себя уронит в моих глазах.
.... Только не поздновато ли будет учиться? Хотя пока он жив... Лучше поздно, чем никогда. И почему штампы проникают даже в мысли?
-Спросите меня, который час
-Хорошо, - согласился Освальд. -И который же теперь час?
-Половина поцелуя. Час пробил, пора целоваться!
Даже фальшивая надежда лучше, чем безнадежность.
Вот она жизнь, стоит кого-то полюбить, как его у тебя забирают.
Вечно у него было такое чувство, словно он пришел на светский раут в белых носках и кедах.