Счастлив тот человек, что может быть заперт сам с собою в одной комнате.
Раньше я много плакала, и была полна надежд. А теперь я много смеюсь, но чувствую лишь отчаяние…
— Можешь именовать это снобизмом, — горько прошептала Тамар в Динкину шерсть, — но на самом деле это просто отверженность. Неужели ты думаешь, что я нарочно? Но так уж меня сделали, я не могу по-настоящему присоединиться ни к кому. Это факт. Как будто у меня в душе не хватает той самой части, которая прикрепляется к кому-нибудь другому. И в конце концов у меня всё разваливается — семья, друзья. Всё.
«Коли суждено мне вовек не выходить из сего дома, я принесу весь мир в него.»
Она спала, как спят маленькие дети — на спине, свободно раскинув ручки и ножки, всецело доверясь миру.
Шай провел по струнам, подстроил гитару, слегка склонив голову набок и едва улыбнувшись своей слабой лунатической улыбкой — самым краешком рта. Словно он слышал звуки, не доступные никому, кроме него.
Я добавила, что бабушка, кажется, считает, будто зеркало души — не глаза, а волосы.
Отец буркнул:
— Волосы — это крыша души.
Это в какой-то мере роман отчаяния, — пояснил он.
— А можно ли отчаяться в какой-то мере? — спросила я. — Ведь это все равно что быть немного в ужасе или пребывать в состоянии слабого экстаза.
Что случилось?— Ничего особенного. Просто я уволилась.— О, милая! — промолвил он так, словно я совершила непоправимую ошибку.— Не говори таким тоном, — сказала я. — Я собираюсь сделать карьеру временного работника.— Нет! — закричал он и сцепил пальцы. — Ты пойдешь работать ко мне в К. И станешь настоящим редактором.— За это я могу привлечь тебя к ответственности.— Что? — воззрился он на меня.— Да-да! Вкалывать до потери пульса там, где тебя трахают!.. Кому же это понравится?
Однажды я где-то вычитала, что совершенно неважно, как долго алкоголик не пьет. Стоит только ему начать снова, и он приходит в то самое состояние, в котором был, когда перестал пить.