Он легко поддавался самообману – что само по себе не так уж и страшно, – но умел представлять свои утопии с таким пылом и такой силой убеждения, что заражал своей верой собеседников, а позже и огромные массы людей.
Известно его публичное высказывание о том, что он хотел бы быть человеком, которому поставят памятник за то, что он примирил между собой обе нации – немецкую и французскую.
Судя по всему, он придавал огромное значение ожиданиям собеседников и старался им соответствовать. Примеряя на себя одну из масок, он каждый раз превращался в другого человека, чем отчасти объясняется тот факт, что бывшие однополчане, помощники и близкие к нему люди чувствовали к нему такую привязанность: он демонстрировал им тот лик, который они хотели видеть.
«Я продвигаюсь по пути, указанному мне Провидением, с уверенностью лунатика».
Проводив посла Его Величества, Гитлер принялся копировать английский акцент, с которым тот говорил по-немецки (фюрер был способным имитатором), а затем объявил, что намерен составить «дипломатический документ огромной важности».
«Он не умрет, пока не осуществит свою миссию», – записал в дневнике Геббельс.
Каждый раз фюрер прибегал к тому, что он называл «дипломатией», то есть говорил собеседнику то, что тот хотел услышать, не смущаясь тем, что каждому из них сообщал практически противоположные вещи.
Если взять католическую церковь, то многое из того, что она делает, основано на «принципах гомосексуализма. Национал-социалистическое государство, напротив, должно быть мужским государством».
Типичными в этом отношении выглядят инструкции, которыми Баке снабжал своих сельскохозяйственных экспертов, отправляемых в Россию: «Русский человек на протяжении веков привык сносить бедность, голод и лишения. У него гибкий желудок, поэтому нам ни к чему ложная жалость».
При этом русские рабочие работали очень хорошо, показывая производительность труда на 40 % выше, чем немецкие.