Я хочу, чтобы люди меня жалели. Хочу. А потом не хочу. Хочу. А потом не хочу.
- Но почему он сказал, что у вас было общее детство на по рода, если вы не знакомы? - Он имел в виду детство всего человечества. Понимаешь? Всего! - А как это ты и он запомнили детство всего человечества?
Все играют роли. Главное – выбрать правильную.
Быть в тени удобно, хотя порой утомительно. Но всегда - безопасно.
И как солнце равно всем светит и греет, так и я должна всем помогать, кому сумею. Кому сила дана, тому дана и обязанность.
Южные ветры все настойчивее бросают на тайгу тепло. В полуденные часы темнеют тополя, наполняя воздух еле уловимым запахом оживающих почек. С прозрачных сосулек падают со стеклянным звоном первые капли. На крышах сараев, по частоколам, на проталинах дорог уже затевают драки черные, как трубочисты, воробьи. Только и слышен…
— Соскучился… не могу нормально заснуть без тебя, детка. Тихие, на грани слышимости, слова. Слова, заставляющие воспарить над землей и ощутить себя абсолютно счастливой.
Окидывая мысленным взором двадцатый век и подступы к нему, видишь немало фигур, вроде бы определивших поступь этого столетия: президенты и ученые, писатели и всех видов воздухоплаватели. Но они — всего лишь следствия. А кто — причины? Пусть немногие согласятся со мной. Пусть рискую я быть осмеянной — все же скажу: ищите…
Если храбростью этого парнишки подбить башмаки, им износа не будет.
Луна в небе на три четверти, луна конокрада, высоко над кронами. В ее свете поля размытые, неземные, словно туман, в каком можно потеряться, бескрайний простор их иссечен резкой черной путаницей изгородей и каменных стенок. Движется лишь всякое малое, мерцает в траве и среди звезд, занято своим делом.