Не стоит забивать голову проблемами, которые возникнут только через две недели, до них еще дожить надо.
Насчёт некоторых людей мы уверены, будто знаем их лучше, чем самих себя. Опасное заблуждение.
Там, где ты падаешь мордой в грязь, всегда что-то попутно обретешь. Надо лишь суметь это осознать.
Человек остается человеком до тех пор, пока он мыслит по-человечески, пока он сам считает себя человеком, пока ему понятны мысли и действия других людей, пока им понятно, что он делает.
— Стагнация. Человек, как он есть, остановился в своем развитии. Пройдет еще сотня лет, и вы уже не сможете конкурировать не то что с собаками, а даже с крысами. Они с каждым годом становятся умнее и сильнее. А люди? Что они приобрели полезного за это время?
— Ты о чем? О мутациях?
— Да, о них. Вот если у тебя родится, хотя теперь уже вряд ли, ребенок с четырьмя руками, как ты поступишь?
Стас задумался.
— Трудно сказать. Возможно, избавлю бедолагу от разочарований. В жизни ему все равно ничего не светит при таком раскладе.
— Вот! — Коллекционер указал на Стаса своим длинным костлявым пальцем. — Вот поэтому-то человечество и вымрет.
— Что-то не уловил я связи.
— Ты ведь даже не удосужился поинтересоваться, а здоровы ли у него руки, работают ли они. Что плохого случится, если у человека появится еще пара рук? Он будет лучше вкалывать, лучше воевать, лучше охотиться, даже, мать твою ети, баб охаживать лучше будет. Но кому это интересно? Главное ведь, что он не-нор-маль-ный. Не соответствует шаблону, а значит — брак. В утиль его. Хе-хе, Стас, — Коллекционер привалился к стене, задрав одну ногу на койку, — а ты, оказывается, та еще мразь двуличная. Как тебя передернуло от рассказа про забаву мою невинную с девчушкой. У-у, прямо затрясся весь. А сам готов родное дите смерти придать. И все это только из-за разницы в количестве рук. Удивительно! Тупиковая ветвь из кожи вон лезет, чтобы не дать жизнеспособных побегов. Этого и Дарвин бы не объяснил.
– Хе. Ну ты, с***, наглый. – С этими словами хлыщ убрал руку с плеча Стаса и направил ее к себе за пазуху, но до цели рука так и не дошла, заломившись назад и побудив тем самым зубы к стремительной и жесткой встрече со столом.Самоуверенный ловелас согнулся пополам и с греющим душу хрустом отгрыз от столешницы изрядный кусок, оставив снаружи пять гнилых пеньков, которые раньше, источая зловоние, мирно покоились в ротовой полости, после чего расслабленно сполз на пол.
Максим Пулемет резко перестал жевать, перевел взгляд с тарелки на собеседника, и по его заросшему щетиной брутальному лицу медленно расплылась добрая, по-детски непосредственная, такая нежданная улыбка, от которой Стасу сделалось вдруг так легко и спокойно на душе, так беззаботно и радостно, словно никакие беды и тревоги не способны были поколебать мир, в котором живут такие добрые великаны.
– Херня, – сухо констатировал моментально помрачневший Максим, и сказочное наваждение тут же исчезло.
Хороший ты парень, Стас, только добрый слишком.
– С чего это вдруг такие выводы?
– Да по роже видно. Добрый и доверчивый. Хорошее в людях ищешь, а искать не нужно. Если что-то есть хорошее в человеке, то оно на поверхности все. Незачем его прятать-то. Искать плохое надо, это оно обычно хитро заныкано. Я тебе так скажу, в жизни нашей верить никому нельзя, ни хорошим, ни плохим. Друг предаст, баба бросит, наниматель любой на твою могилу плюнет и деньгам сэкономленным порадуется. Я лично только в две вещи верю и на них во всем уповаю. Еда и патроны. Вот без них не прожить, а все остальное – преходящее.
- Представляешь себе, больницу построили на отшибе, а рубероидный завод - в центре? Ну не дауны? Да, бля, видимо, мутантов и до войны хватало.
Если килограмм говна смешать с килограммом меда, получится 2 килограмма говна.