не вовремя Александр явился со своей просьбой.
– Виктор Петрович, моя наглость не простирается столь далеко.
– Ага, и насколько она простирается?
– Еще дальше, – изобразив самую милую улыбку, заверил хозяина кабинета гость.
простое правило: если ты чего-то не понимаешь, то сначала хватайся за оружие и уж потом выясняй, что и к чему. <...> – Проблемы бывают только у живых, дружище. Так что выбор за тобой: либо старательно их обходишь и с большей долей вероятности становишься трупом, либо получаешь их, может, даже по полной, но при этом остаешься в живых. Как видишь, выбор всегда есть.
Мы все уже умерли.
Тем, кто читает это послание, моя последняя просьба. Представьте:
Допустим, мы выпустили джинна из бутылки.
И нам не загнать его обратно. Теперь нам придется загадывать желание.
Мы загадываем желание.
Тысячи, миллионы наших желаний исполняются одновременно.
Какое было самое заветное, самое сильное и самое не эгоистичное из них? Хочу, чтобы этот мир просто исчез.
Сгорел в ядерном огне.
Вымер от чумы.
Захлебнулся в отбросах.
Теперь мы все получили.
Все разом. …Пожалуй, это единственное из человеческих желаний, которое действительно могло исполниться. Аминь. И покойся с миром. «…счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным»
Что ты делаешь, когда теряешь всё? Идёшь и топишься? Слабые так и делают. Сильные так и делают. А такие, как ты — ни то ни сё, середнячки, начинают пить.
Только ты успеешь решить, что ты и есть вершина пищевой цепочки, как появляются желающие это оспорить
Свобода – это не выбор между калашом и винтовкой. Свобода – это не выбор между тем, взять автомат левой рукой или правой… Это все ерунда, мелочи, не стоящие внимания. Настоящая свобода – это когда ты держишь на прицеле человека и решаешь, жить ему или умереть. <...> Иногда свобода – это право выстрелить себе в висок.
Не бывает немотивированных решений. Бывает скрытые желания, которые наконец себя проявили.
Не бывает немотивированных решений. Бывают скрытые желания, которые наконец себя проявили.
История — это неприятности, которые случились с кем-то другим.
Солоха высокий, слегка нескладный, с копной вьющихся русых волос. Он каждую свободную минуту проводил с книжкой, но предпочитал почему-то все книги с неудововаримыми названиями, вроде «Учение дона Хуана: путь знания индейцев яки». Сам бы Иван такое сроду читать не стал. Точнее, однажды он попробовал, но осилил всего пару страниц.
Хотя и не сказать, чтобы совсем не любил чтение.
Просто…
Слегка офигел от смысла жизни, выглядывающего со страниц и самоустранился.