Мои цитаты из книг
Но внимание его не более как прием. Как Всякий вышколенный и переутомившийся работник, он умеет в пустые минуты существования полностью прекратить мозговую работу.
Исаак Бабель. Великий писатель, недооцененный ни своим временем, ни временами последующими. Писатель, который обрел заслуженную славу лишь в наши дни, — по той простой причине, что причудливое своеобразие его таланта смогли осознать лишь критики и читатели, уже прошедшие сквозь горнило российской истории XX века… Перед вами — шедевры прозы Исаака Бабеля, подлинные жемчужины его «мистического реализма». «Конармия» — неистовая и прекрасная «хроника утраченного времени» гражданской войны,...
Я вижу тебя отсюда, неверный монах в лиловой рясе, припухлость твоих рук, твою душу, нежную и безжалостную, как душа кошки, я вижу раны твоего бога, сочащиеся семенем, благоуханным ядом, опьяняющим девственниц.
Исаак Бабель. Великий писатель, недооцененный ни своим временем, ни временами последующими. Писатель, который обрел заслуженную славу лишь в наши дни, — по той простой причине, что причудливое своеобразие его таланта смогли осознать лишь критики и читатели, уже прошедшие сквозь горнило российской истории XX века… Перед вами — шедевры прозы Исаака Бабеля, подлинные жемчужины его «мистического реализма». «Конармия» — неистовая и прекрасная «хроника утраченного времени» гражданской войны,...
Быт выветрился в Берестечке, а он был прочен здесь. Отростки, которым перевалило за три столетия, всё ещё зеленели на Волыни теплой гнилью старины. Евреи связывали здесь нитями наживы русского мужика с польским паном, чешского колониста с лодзинской фабрикой. Это были контрабандисты, лучшие на границе, и почти всегда воители за веру. Хасидизм держал в удушливом плену это суетливое население из корчмарей, разносчиков и маклеров. Мальчики в капотиках все еще топтали вековую дорогую хасидскому хедеру, и старухи по-прежнему возили невесток к цадику с яростной мольбой о плодородии.
Исаак Бабель. Великий писатель, недооцененный ни своим временем, ни временами последующими. Писатель, который обрел заслуженную славу лишь в наши дни, — по той простой причине, что причудливое своеобразие его таланта смогли осознать лишь критики и читатели, уже прошедшие сквозь горнило российской истории XX века… Перед вами — шедевры прозы Исаака Бабеля, подлинные жемчужины его «мистического реализма». «Конармия» — неистовая и прекрасная «хроника утраченного времени» гражданской войны,...
Италия вошла в сердце как наваждение. Мысль об этой стране, никогда не виданной, сладка мне, как имя женщины, как ваше имя, Виктория...
Исаак Бабель. Великий писатель, недооцененный ни своим временем, ни временами последующими. Писатель, который обрел заслуженную славу лишь в наши дни, — по той простой причине, что причудливое своеобразие его таланта смогли осознать лишь критики и читатели, уже прошедшие сквозь горнило российской истории XX века… Перед вами — шедевры прозы Исаака Бабеля, подлинные жемчужины его «мистического реализма». «Конармия» — неистовая и прекрасная «хроника утраченного времени» гражданской войны,...
Спиртное удерживает демонов в безвыходном положении ночью, но наутро приглашает их к завтраку.
Шесть студентов университета в Оксфорде развлекаются Игрой, в которой наказание за проигрыш — исполнение заданий, связанных с болью и унижением. Отказавшийся от такого задания выбывает из Игры и теряет крупный залог. То, что вначале молодым людям кажется развлечением, приводит к трагедии — необъяснимому самоубийству одного из них. Остальные участники Игры считают себя виноватыми в гибели друга и не подозревают, что являются игрушками в чужих руках. Только посвященный в конечный замысел точно...
Все как-то просто приняли то, что Джолион и Дэ теперь вместе. Не нужно было ничего объявлять, все и так было видно издалека, как рекламный плакат, когда подъезжаешь к нему на машине. Только недавно он маячил где-то далеко на горизонте — и вот уже совсем близко, виден на склоне холма, и правда написана на нем громадными красными буквами.
Шесть студентов университета в Оксфорде развлекаются Игрой, в которой наказание за проигрыш — исполнение заданий, связанных с болью и унижением. Отказавшийся от такого задания выбывает из Игры и теряет крупный залог. То, что вначале молодым людям кажется развлечением, приводит к трагедии — необъяснимому самоубийству одного из них. Остальные участники Игры считают себя виноватыми в гибели друга и не подозревают, что являются игрушками в чужих руках. Только посвященный в конечный замысел точно...
Чем же еще могла я заниматься, если не писать? Я выросла на книгах... меня воспитали классики, как Маугли — волки... В детстве, лет в двенадцать, я фантазировала, что моя мать — Джейн Остин, а отец — Чарлз Диккенс. Только они были постоянными величинами в моей жизни, только им я дарила свою безусловную любовь. Остин и Диккенс рассказывали мне сказки перед сном, смешили, учили жить. Потом у меня появились три сестры: Анна, Шарлотта и Эмили. Они стали моей семьей, они не были способны ни на какое зло. Я любила их безусловно, как любят близких просто за то, что они — родственники, хотя родственники бывают разные. Я подрастала и начала обзаводиться другими замечательными родственниками — дядями и тетями. Грин, Набоков, Вулф, Апдайк. Каждый приходил ко мне с необыкновенными историями из далеких миров. И они тоже вызвали мою любовь, мое обожание. Таких отличных родственников я выбрала себе сама, а не наоборот. Я читала, читала… и любила. Наверное, я пишу потому, что хочу заслужить такую же любовь, какую испытывала в детстве: высшую и безусловную преданность к другому человеческому существу.
Шесть студентов университета в Оксфорде развлекаются Игрой, в которой наказание за проигрыш — исполнение заданий, связанных с болью и унижением. Отказавшийся от такого задания выбывает из Игры и теряет крупный залог. То, что вначале молодым людям кажется развлечением, приводит к трагедии — необъяснимому самоубийству одного из них. Остальные участники Игры считают себя виноватыми в гибели друга и не подозревают, что являются игрушками в чужих руках. Только посвященный в конечный замысел точно...
Всё понимать вовсе не обязательно. Достаточно удобно устроиться в кресле и наслаждаться жизнью, пока мимо, расплываясь, проносятся новые миры.
Шесть студентов университета в Оксфорде развлекаются Игрой, в которой наказание за проигрыш — исполнение заданий, связанных с болью и унижением. Отказавшийся от такого задания выбывает из Игры и теряет крупный залог. То, что вначале молодым людям кажется развлечением, приводит к трагедии — необъяснимому самоубийству одного из них. Остальные участники Игры считают себя виноватыми в гибели друга и не подозревают, что являются игрушками в чужих руках. Только посвященный в конечный замысел точно...
Умнейшие люди никогда не осознают своей гениальности.
Шесть студентов университета в Оксфорде развлекаются Игрой, в которой наказание за проигрыш — исполнение заданий, связанных с болью и унижением. Отказавшийся от такого задания выбывает из Игры и теряет крупный залог. То, что вначале молодым людям кажется развлечением, приводит к трагедии — необъяснимому самоубийству одного из них. Остальные участники Игры считают себя виноватыми в гибели друга и не подозревают, что являются игрушками в чужих руках. Только посвященный в конечный замысел точно...
Он ненавидел свою застенчивость, манеру мямлить, краснеть и улыбаться тем людям, которых больше всего хочется послать подальше.
Шесть студентов университета в Оксфорде развлекаются Игрой, в которой наказание за проигрыш — исполнение заданий, связанных с болью и унижением. Отказавшийся от такого задания выбывает из Игры и теряет крупный залог. То, что вначале молодым людям кажется развлечением, приводит к трагедии — необъяснимому самоубийству одного из них. Остальные участники Игры считают себя виноватыми в гибели друга и не подозревают, что являются игрушками в чужих руках. Только посвященный в конечный замысел точно...