Мои цитаты из книг
– Черт с ними, с часами, – сказал он. – Я знаю, что такое время. Знаю, сколько его.
– Ну и сколько сейчас?
– Тридцать минут спустя сейчас.
Реальность и ирреальность сплетаются воедино, и в результате человек погружается в омут такого кошмара, какой не мог даже вообразить! Одиннадцать пассажиров авиалайнера очнулись — и оказалось, что, кроме них, в самолете нет никого, даже пилота, что они — в эпицентре ужаса, в застывшем параллельном мире, где нет ни звука, ни запаха, ни вкуса, ни времени. Зато здесь обитают чудовищные твари, убийцы всего живого, — лангольеры…
— Мой отец говорил, что лангольеры — маленькие существа, которые живут в шкафах, прячутся в темных углах и под кроватями. <...> Он говорил, что они волосатые, зубастые и со множеством шустрых маленьких ножек. Таких шустрых, что они без труда догоняют плохих мальчиков и девочек, как бы быстро те ни неслись прочь. <...> Мой отец говорил, что лангольеров тысячи. И никак не меньше, потому что миллионы плохих мальчиков и девочек носятся по миру. Так он всегда говорил. Мой отец не видел ни одного ребенка, который бежал. Они всегда носились. Я думаю, ему нравилось это слово, потому что оно подразумевало отсутствие цели, направления, указывало на непродуктивную трату энергии. А лангольеры... они бегали. У них была цель. Собственно, само их существование определялось этой целью. <...> Когда мой отец говорил, что кто-то плохой,.. он имел в виду лень. Ленивый человек не мог быть частью ОБЩЕГО ЗАМЫСЛА. Ни в коем разе. В моем доме ты или участвовал в ОБЩЕМ ЗАМЫСЛЕ, или УВИЛИВАЛ ОТ РАБОТЫ. Хуже этого просто ничего не могло быть. Убийство считалось мелким грехом в сравнении с УВИЛИВАНИЕМ ОТ РАБОТЫ. Если ты не часть ОБЩЕГО ЗАМЫСЛА, говорил он, лангольеры обязательно придут и разберутся с тобой. Как-нибудь ночью ты будешь лежать в кровати, услышишь их приближение... их похрустывающие, чавкающие шаги... и даже если ты попытаешься унестись от них, они тебя догонят. Благодаря шустрым маленьким...
Реальность и ирреальность сплетаются воедино, и в результате человек погружается в омут такого кошмара, какой не мог даже вообразить! Одиннадцать пассажиров авиалайнера очнулись — и оказалось, что, кроме них, в самолете нет никого, даже пилота, что они — в эпицентре ужаса, в застывшем параллельном мире, где нет ни звука, ни запаха, ни вкуса, ни времени. Зато здесь обитают чудовищные твари, убийцы всего живого, — лангольеры…
Как хорошо, когда вокруг тебя люди и можно ощущать их успокаивающее присутствие.
Реальность и ирреальность сплетаются воедино, и в результате человек погружается в омут такого кошмара, какой не мог даже вообразить! Одиннадцать пассажиров авиалайнера очнулись — и оказалось, что, кроме них, в самолете нет никого, даже пилота, что они — в эпицентре ужаса, в застывшем параллельном мире, где нет ни звука, ни запаха, ни вкуса, ни времени. Зато здесь обитают чудовищные твари, убийцы всего живого, — лангольеры…
Он вспомнил слова одного пилота: "Нам платят по сто тысяч долларов в год, а то и больше, лишь по одной причине. Они знают, что на всю карьеру пилота приходится тридцать или сорок секунд, когда он действительно может что-то изменить. Нам платят за то, что мы не застынем столбом, когда придёт черёд этих секунд".
Реальность и ирреальность сплетаются воедино, и в результате человек погружается в омут такого кошмара, какой не мог даже вообразить! Одиннадцать пассажиров авиалайнера очнулись — и оказалось, что, кроме них, в самолете нет никого, даже пилота, что они — в эпицентре ужаса, в застывшем параллельном мире, где нет ни звука, ни запаха, ни вкуса, ни времени. Зато здесь обитают чудовищные твари, убийцы всего живого, — лангольеры…
Основная работа пилота заканчивается через тридцать — тридцать пять минут после взлета. Птичка в воздухе, район интенсивного воздушного движения позади, датчик, предупреждающий об опасном сближении с другими самолетами пикает каждые девяносто секунд, компьютер инерциальной навигационной системы запрограммирован и указывает автопилоту, что надо делать. С точки зрения пилотов, как первого, так и второго, самое время выпить кофе.
Реальность и ирреальность сплетаются воедино, и в результате человек погружается в омут такого кошмара, какой не мог даже вообразить! Одиннадцать пассажиров авиалайнера очнулись — и оказалось, что, кроме них, в самолете нет никого, даже пилота, что они — в эпицентре ужаса, в застывшем параллельном мире, где нет ни звука, ни запаха, ни вкуса, ни времени. Зато здесь обитают чудовищные твари, убийцы всего живого, — лангольеры…
Каро продолжала, будто не слыша меня:
- Ты милый, Марк. В том-то вся беда. Меня привлекают подонки.
- Я могу стать подонком.
- С каких это пор? – хмыкнула Каро.
- С сегодняшнего утра. Я прошел мимо нищего и не подал ему.
- Да, только наверняка ты ему улыбнулся.
Я пожал плечами.
- Воспитание не пропьешь.
Как Марку, тихому владельцу книжного магазинчика, заслужить высокую честь стать супругом Каро — «крутой» девчонки из криминального мира? Всего-то — убить трех человек, которые мешают жить его «прекрасной даме»! Бывшего дружка, который никак нe может смириться с положением «бывшего»… Богатенького папашу, нежелающего делиться с дочерью денежками… И — совершенно уже неясно за что — знаменитого бандита, вызывающего у Каро дикую ненависть. Киллер, конечно, из Марка… ладно, не стоит о грустном. Но...
Не можешь смириться, да? Ты все присваиваешь: книги, песни, пытаешься присвоить людей. Ты все хочешь присвоить.
Как Марку, тихому владельцу книжного магазинчика, заслужить высокую честь стать супругом Каро — «крутой» девчонки из криминального мира? Всего-то — убить трех человек, которые мешают жить его «прекрасной даме»! Бывшего дружка, который никак нe может смириться с положением «бывшего»… Богатенького папашу, нежелающего делиться с дочерью денежками… И — совершенно уже неясно за что — знаменитого бандита, вызывающего у Каро дикую ненависть. Киллер, конечно, из Марка… ладно, не стоит о грустном. Но...
Терпеть не могу доморощенных философов, которые утверждают, что время — лучший лекарь. Время — хороший анестезиолог. Годы притупляют боль, но рана-то остается.
Как Марку, тихому владельцу книжного магазинчика, заслужить высокую честь стать супругом Каро — «крутой» девчонки из криминального мира? Всего-то — убить трех человек, которые мешают жить его «прекрасной даме»! Бывшего дружка, который никак нe может смириться с положением «бывшего»… Богатенького папашу, нежелающего делиться с дочерью денежками… И — совершенно уже неясно за что — знаменитого бандита, вызывающего у Каро дикую ненависть. Киллер, конечно, из Марка… ладно, не стоит о грустном. Но...
Осторожно! — предупредил я. — Я вооружен обширным словарным запасом.
Как Марку, тихому владельцу книжного магазинчика, заслужить высокую честь стать супругом Каро — «крутой» девчонки из криминального мира? Всего-то — убить трех человек, которые мешают жить его «прекрасной даме»! Бывшего дружка, который никак нe может смириться с положением «бывшего»… Богатенького папашу, нежелающего делиться с дочерью денежками… И — совершенно уже неясно за что — знаменитого бандита, вызывающего у Каро дикую ненависть. Киллер, конечно, из Марка… ладно, не стоит о грустном. Но...
Судьба, как известно, помогает дуракам, влюблённым и влюблённым дуракам.
Как Марку, тихому владельцу книжного магазинчика, заслужить высокую честь стать супругом Каро — «крутой» девчонки из криминального мира? Всего-то — убить трех человек, которые мешают жить его «прекрасной даме»! Бывшего дружка, который никак нe может смириться с положением «бывшего»… Богатенького папашу, нежелающего делиться с дочерью денежками… И — совершенно уже неясно за что — знаменитого бандита, вызывающего у Каро дикую ненависть. Киллер, конечно, из Марка… ладно, не стоит о грустном. Но...