Я пуст, и моя пустота... не более чем пустота.
Жизнь поэта – не просто языковой танец самовыражения с конечным запасом словесных фигур, нет, это практически бесконечное количество сочетаний воспринимаемого непосредственно и вспоминаемого, причем каждый раз в новых пропорциях.
Все пошло прахом, как, впрочем, и следовало ожидать. В реальной жизни хорошие концовки случаются редко.
Предрассветная тишина… Такая тишина бывает в зале за секунду до того, как оркестр грянет увертюру.
– Значит, по-твоему, она завершена? – спросил я.
– Конечно. Это шедевр.
– И ты думаешь, ее будут покупать?
– Ни хрена подобного.
Посвятив почти пятьдесят лет жизни изучению этических систем, Сол Вайнтрауб пришёл к непоколебимому убеждению: всякая преданность божеству, либо концепции, либо общему принципу, которая ставит повиновение кому-то или чему-то превыше справедливого обращения с невинным человеческим существом, есть зло.
Заключение убивает в человеке двух неразлучных демонов: суетливость и невнимательность.
В двадцатом веке на Старой Земле была целая сеть забегаловок. В них мясо дохлых коров жарили на топленом сале, добавляли немножко канцерогенов, потом заворачивали в пленку, синтезированную из нефти, и продавали по девятьсот миллиардов порций в год. А люди это жрали. Вот так.
– Ты веришь в Бога? – Я жду. Жду, когда поверю.
Я снова стал заглядывать в церковь и в бутылку и пришел к выводу, что религия проигрывает алкоголю в продолжительности и качестве даруемого утешения.