"- Попробую тебе объяснить... Есть люди, которые меняются под влиянием обстоятельств. Ты видишь: вот человек потерял работу, нашел себе пару, долго лечил заболевшего родственника, тяжело ссорился и мирился с другом - менялся, менялся, менялся! Взрослел, учился ни у кого не просить жалости, одновременно сам учился жалеть, увидел, какие разрушительные последствия может повлечь за собой доброта, стал жестче. Представила? И все происходящее отражается на нем, меняет его изнутри, и постепенно он становится другим человеком.
Юлька кивнула - пока ничего сложного Марта Рудольфовна не сказала.
А есть такие, которые эту огромную работу проделывают внутри себя, незаметно. У них нет видимых посторонним людям спусковых крючков - точнее, есть, но они прячутся, как лист в кроне дерева. Эти люди смотрят глупый фильм и выходят из кинозала изменившимися. Они рассматривают двух подростков, целующихся на эскалаторе, - и понимают что-то такое о любви, чего не понимали раньше. И в одно прекрасное утро ты смотришь на человека - а он уже другой. "Да он предатель!" - возмущенно выкрикиваешь ты очередную глупость, а все потому, что преображение совершилось не на твоих глазах. Ты пропустила самое главное".
Особь женского полу выглядит женщиной тогда, когда позволяет себе излишества. То, что не защитит ее от снега, града и холодного ветра".
Запомни на всю жизнь: неважно, что на тебе надето, неважно, как ты причесана – важно, как прямо ты держишь спину. В позвоночнике должна быть струна! Палка! Стержень! Современные молодые женщины все, как одна, безбожно сутулятся, а потом удивляются, почему у них грудь висит под пупком, и пытаются подобрать ее бюстгальтером. К черту бюстгальтеры! Держи спину правильно – и они тебе еще долго не понадобятся".
Есть красота односекундная, когда посмотрел на человека, поразился его красоте, потом еще раз взглянул – и все, переключился на что-то другое. А есть – долгая: когда хочется смотреть, не отрывая глаз. Ее нельзя разложить на составные части, на правильные черты лица. А иной раз на правильные и не раскладывается, потому что нос великоват, глаза слишком раскосые, и уши оттопыренные… Ты можешь даже не понять, что это и есть – настоящая красота
Родня. Просто слово такое. Теперь он знал правильное произношение. Знал буквы, из которых оно состоит. Но это - символ. Люди думают, что знают его значение. Постоянно о нем говорят. Даже разрушители кораблей. Его отец. Моряки с "Бесстрашного". Тул. Одна из тех вещей, о которых у каждого свое мнение, то, что у тебя остается, когда не осталось больше ничего. Что родные всегда рядом, что кровь не водица, и все такое.
А вот когда он сам об этом задумался, то большая часть этих слов выглядела для него лишь оправданием гадостей, которые люди могут делать, рассчитывая, что они им с рук сойдут. Родня ничуть не надежнее, чем супружество, дружба или кровная клятва в команде. А может, и меньше. Ведь отец действительно ему кишки выпустит, если поймает. И плевать, родня они друг другу или кто. А за Нитой охотится ее дядя.
Тем не менее Гвоздарь был уверен, что Садна станет биться за него до последнего, может, даже жизнью пожертвует ради него. Садна за него. И Пима.
А кровное родство - ничто. Все зависит только от людей. Если они тебя прикроют, а ты прикроешь их, то, может, они больше достойны называться твоей родней. А все остальное - болтовня по большей части.
Иногда люди учатся на ошибках.
Оказывается, в конечном счете богачи и береговые крысы одинаковы. Каждому не терпится в крови попачкаться.
В прошлом, говоря "Новый Орлеан", подразумевали многое. Джаз, креолы, горячка жизни, карнавал Марди Гра, встречи и расставания, роскошь и разложение. Теперь под этим названием подразумевали лишь одно.
Потерю.
Может, завтра все будет по-другому, но этот день закончился хорошо, а завтрашний день пусть сам о себе позаботится.
-Ты стал чертовски умным ублюдком. Слишком уж умным, как я погляжу. Начал говорить не то, что думаешь. "Да, сэр. Нет, сэр". "Сэр".