admin

Если ты в меньшинстве и даже в единственном числе, - это не значит, что ты безумец.

1984. Скотный двор

Джордж Оруэлл

«1984» Своеобразный антипод великой антиутопии XX века – «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли. Что, в сущности, страшнее: доведенное до абсурда «общество потребления» или доведенное до абсолюта «общество идеи»? По Оруэллу, нет и не может быть ничего ужаснее тотальной несвободы… «Скотный двор» Притча, полная юмора и сарказма. Может ли скромная ферма стать символом тоталитарного общества? Конечно, да. Но… каким увидят это общество его «граждане» – животные, обреченные на бойню?

Лучшие книги, понял он, говорят тебе то, что ты уже сам знаешь.

1984. Скотный двор

Джордж Оруэлл

«1984» Своеобразный антипод великой антиутопии XX века – «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли. Что, в сущности, страшнее: доведенное до абсурда «общество потребления» или доведенное до абсолюта «общество идеи»? По Оруэллу, нет и не может быть ничего ужаснее тотальной несвободы… «Скотный двор» Притча, полная юмора и сарказма. Может ли скромная ферма стать символом тоталитарного общества? Конечно, да. Но… каким увидят это общество его «граждане» – животные, обреченные на бойню?

Какая вы бледная! Это потому, что вы видите в жизни только грустную сторону и не любите шоколада.

Мы не имеем права умирать только потому, что это кажется нам наилучшим выходом.

Не о чем пожалеть, не на что оглянуться. Жалкий мирок, полный низкой лжи и грубого обмана, - стоячее болото, такое мелкое, что в нем нельзя даже утонуть.

Вы, такая отзывчивая, жалеете тело в дурацкой одежде с колокольчиками, а подумали ли вы когда-нибудь о несчастной душе, у которой нет даже этих пестрых тряпок, чтобы прикрыть свою страшную наготу?

Жизнь повсюду одинакова: грязь, мерзость, постыдные тайны, тёмные закоулки! Но жизнь есть жизнь — и надо брать от неё всё, что можно.

-...... Да.Горбун мне совсем не понравился.
-А ведь он забавлял публику больше всех
-Вот это самое страшное
-Почему?Не потому ли, что его выходки антихудожетвенны?
-Там все антихудожественно, а эта жестокость....
Он улыбнулся:
-Жестокость?По отношению к горбуну?
-Да... Сам он, конечно, относится к этому совершенно спокойно. Для него кривлянья - такой же способ зарабатывать кусок хлеба, как прыжки для наездника и роль коломбины для актрисы. Но когда смотришь на этого горбуна, становится тяжело на душе. Его роль унизительна - издевательства над человеческим достоинством.
-Вряд ли именно арена так принижает чувство собственного достоинства. Большинство из нас чем-то униженны.
-Да, но здесь... Вам это покажется, может быть, нелепым, но для меня человеческое тело священно.Я ненавижу,когда над им издеваются и уродуют его.
-Человеческое тело?...А душа?
Овод остановился и, опершись о каменный парапет набережной, посмотрел Джемме прямо в глаза.
-Душа? - повторила она, тоже останавливаясь и с удивлением глядя на него.
Он вскинул руки с неожиданной горячностью.-Неужели вам никогда не приходило в голову, что у этого жалкого клоуна есть душа, живая, борющаяся душа, запрятанная в это скрюченное тело, душа, которую заставили служить ему, как рабыню? Вы, такая отзывчивая, жалеете тело в дурацкой одежде с колокольчиками, а подумали ли вы когда-нибудь о несчастной душе, у которой нет даже этих пестрых тряпок, чтобы прикрыть свою страшную наготу? Подумайте, как она дрожит от холода, как на глазах у всех ее душит стыд, как терзает ее, точно бич, этот смех, как жжет он ее, точно раскаленное железо! Подумайте, как она беспомощно озирается вокруг на горы, которые не хотят обрушиться на нее, на камни, которые не хотят ее прикрыть; она завидует даже крысам, потому что те могут заползти в нору и спрятаться там. И вспомните еще, что ведь душа немая, у нее нет голоса, она не может кричать. Она должна терпеть, терпеть и терпеть... Впрочем, я говорю глупости... Почему же вы не смеетесь? У вас нет чувства юмора!

Чем сложнее задача, тем больше оснований сейчас же приступить к ней.

Берите его [будущее], пока оно ваше, и думайте не о том дурном, что вами когда-то сделано, а о том хорошем, что вы еще можете сделать.