Нет ничего ужаснее, понял я, чем иметь дело с вещами покойника. Они бездеятельны: смысл у них лишь в функции жизни, которой они полезны. Когда жизнь эта завершается, вещи меняются, хоть и остаются теми же. Вот они – и нет их здесь: осязаемые призраки, обреченные на выживание в мире, которому больше не принадлежат.
Худшее сожаление: мне не дали увидеть его после кончины. По неведению я предполагал, что во время службы гроб будет открыт, а когда оказалось, что нет, исправлять что-либо уже было поздно.
То, что я так и не увидел его мертвым, лишает меня горечи, которую я бы не отверг. Нет, смерть его не стала бы менее реальна, только теперь, когда мне хочется ее увидеть, коснуться ее реальности, я вынужден прибегать к воображению. Помнить тут нечего. Ничего, кроме некой пустоты.
Когда могилу открыли, чтобы опускать в нее гроб, я заметил, что в яме из стенки торчит толстый оранжевый корень. Он меня странным образом успокоил. На краткий миг сам факт смерти уже не скрыть было словами и жестами церемонии. Вот она: без посредников, без прикрас, от нее невозможно отвести взгляд. Моего отца опускали в могилу, и со временем, когда гроб постепенно истлеет, тело его поможет питать тот же корень, что я видел. Более всего прочего, что было сказано или сделано в тот день, это имело для меня какой-то смысл.
Иметь деньги означает больше, чем иметь возможность покупать вещи: это значит, что мир тебя никогда не тронет.
...ибо каждый мир подобен человеку: он представляет собой целостность, из которой невозможно что-то черпать по своему усмотрению, он - как единое целое, которое можно либо отвергнуть, либо принять - листья и плод, колос и зерно, низость и благодать.
Либеро уже давно перестал о чем-либо мечтать. Он признал свое поражение и теперь принимал — принимал мучительно, всецело, обреченно — мирскую глупость.
Уверенность в том, что родную землю можно выбрать, - лишь иллюзия.
Миры уходят один за другим, тьма сменяет тьму, и их очерёдность, быть может, ничего не означает.
Что представляют собой миры, мы на самом деле не знаем. Но уловить признаки их исчезновения нам по силам.
Чтобы шутить, нужно чуточку злобы, нужно быть слегка на грани.
Никто не хочет быть асексуальным, но исключительно сексуальным объектом тоже никто не хочет быть... /Коростель/