Мои цитаты из книг
По телевизору говорят, что у осьминогов три сердца. Бедные создания.
Она с трудом выносит тоску и одного-единственного.
Как и в предыдущей своей книге, «Грас», Дельфина Бертолон показывает сложные отношения в семье. Большая и Маленькая, две сестры. Младшая мечтает об одиночестве, но еще мать ей говорила: «Если есть сестра, то от нее никуда не деться». Маленькая тяготится общением с Большой, но, когда той не стало, понимает, что почти ничего не знала о сестре. Мало-помалу ей открываются тайны, о которых она предпочла бы не знать. Но, увы, «если есть сестра, то от нее никуда не деться».
Психологи, все эти психологи… Будто сердечные контуры можно перепаять, как микросхему!
Как и в предыдущей своей книге, «Грас», Дельфина Бертолон показывает сложные отношения в семье. Большая и Маленькая, две сестры. Младшая мечтает об одиночестве, но еще мать ей говорила: «Если есть сестра, то от нее никуда не деться». Маленькая тяготится общением с Большой, но, когда той не стало, понимает, что почти ничего не знала о сестре. Мало-помалу ей открываются тайны, о которых она предпочла бы не знать. Но, увы, «если есть сестра, то от нее никуда не деться».
Быть одной - значит всего лишь остаться наедине с собой. Одиночество же - совсем другое: это значит жить в страхе, с чувством вины, с неуверенностью, тоской, стыдом. Одиночество - это ощущать себя полной внутри и ничего не иметь.
Как и в предыдущей своей книге, «Грас», Дельфина Бертолон показывает сложные отношения в семье. Большая и Маленькая, две сестры. Младшая мечтает об одиночестве, но еще мать ей говорила: «Если есть сестра, то от нее никуда не деться». Маленькая тяготится общением с Большой, но, когда той не стало, понимает, что почти ничего не знала о сестре. Мало-помалу ей открываются тайны, о которых она предпочла бы не знать. Но, увы, «если есть сестра, то от нее никуда не деться».
Для зарождающейся дружбы нет ничего хуже, чем коньяк на голодный желудок.
Париж, 1786 год. Страна накануне революции. Воздух словно наэлектризован. Но в районе кладбища Невинных совсем иная атмосфера – тлена, разложения, гниения. Кладбище размывается подземными водами, нечистоты оказываются в подвалах жилых домов. Кажется, даже одежда и еда пропитаны трупным запахом, от которого невозможно избавиться. Жан-Батист Баратт получает задание от самого министра – очистить кладбище, перезахоронив останки тех, кто нашел на нем последний приют. Баратт – инженер, но его учили...
– Понимаешь, я думал, что умираю. Мне было нужно что-то, чтобы с этим справиться.
– И что ты нашел?
– Ничего. Вообще ничего.
Париж, 1786 год. Страна накануне революции. Воздух словно наэлектризован. Но в районе кладбища Невинных совсем иная атмосфера – тлена, разложения, гниения. Кладбище размывается подземными водами, нечистоты оказываются в подвалах жилых домов. Кажется, даже одежда и еда пропитаны трупным запахом, от которого невозможно избавиться. Жан-Батист Баратт получает задание от самого министра – очистить кладбище, перезахоронив останки тех, кто нашел на нем последний приют. Баратт – инженер, но его учили...
Больница- место весьма опасное. Особенно для человека, уже ослабленного болезнью.
Париж, 1786 год. Страна накануне революции. Воздух словно наэлектризован. Но в районе кладбища Невинных совсем иная атмосфера – тлена, разложения, гниения. Кладбище размывается подземными водами, нечистоты оказываются в подвалах жилых домов. Кажется, даже одежда и еда пропитаны трупным запахом, от которого невозможно избавиться. Жан-Батист Баратт получает задание от самого министра – очистить кладбище, перезахоронив останки тех, кто нашел на нем последний приют. Баратт – инженер, но его учили...
Жар - не враг нам. В нем сгорает болезнь.
Париж, 1786 год. Страна накануне революции. Воздух словно наэлектризован. Но в районе кладбища Невинных совсем иная атмосфера – тлена, разложения, гниения. Кладбище размывается подземными водами, нечистоты оказываются в подвалах жилых домов. Кажется, даже одежда и еда пропитаны трупным запахом, от которого невозможно избавиться. Жан-Батист Баратт получает задание от самого министра – очистить кладбище, перезахоронив останки тех, кто нашел на нем последний приют. Баратт – инженер, но его учили...
Даже будучи в полном здравии мы постоянно перерождаемся в горниле своего поколения.
Париж, 1786 год. Страна накануне революции. Воздух словно наэлектризован. Но в районе кладбища Невинных совсем иная атмосфера – тлена, разложения, гниения. Кладбище размывается подземными водами, нечистоты оказываются в подвалах жилых домов. Кажется, даже одежда и еда пропитаны трупным запахом, от которого невозможно избавиться. Жан-Батист Баратт получает задание от самого министра – очистить кладбище, перезахоронив останки тех, кто нашел на нем последний приют. Баратт – инженер, но его учили...
Человек со своей лопатой в руках может почувствовать себя независимым.
Париж, 1786 год. Страна накануне революции. Воздух словно наэлектризован. Но в районе кладбища Невинных совсем иная атмосфера – тлена, разложения, гниения. Кладбище размывается подземными водами, нечистоты оказываются в подвалах жилых домов. Кажется, даже одежда и еда пропитаны трупным запахом, от которого невозможно избавиться. Жан-Батист Баратт получает задание от самого министра – очистить кладбище, перезахоронив останки тех, кто нашел на нем последний приют. Баратт – инженер, но его учили...
Страдание есть дар божий, а не повод плакаться.
Париж, 1786 год. Страна накануне революции. Воздух словно наэлектризован. Но в районе кладбища Невинных совсем иная атмосфера – тлена, разложения, гниения. Кладбище размывается подземными водами, нечистоты оказываются в подвалах жилых домов. Кажется, даже одежда и еда пропитаны трупным запахом, от которого невозможно избавиться. Жан-Батист Баратт получает задание от самого министра – очистить кладбище, перезахоронив останки тех, кто нашел на нем последний приют. Баратт – инженер, но его учили...