Мир жил своей жизнью.Человека не стало,но ничто в мире не изменилось.
Сочувствие - не деяние. Это еще не любовь. Жалость, равно как страсть, - всего лишь своего рода инстинкт.
— Однако, понимаешь, Гомер, Бетховен был гением для своего времени. У нас есть представления о его гении, но он не наш гений. У нас будут свои гении, если не в музыке, так в науке или искусстве, хотя, возможно, придется дожидаться, пока их признают, потому как гениев обыкновенно признают не сразу. И потом, дело не в том, чего любой из них достигает, а в том, как они соотносятся с нами, с остальными. Кто твой любимый бейсболист? — спросил он.
Что же я знал,если не знал собственного брата?
Если человека связать и лишить возможности двигаться,это натолкнет его на размышления.
разве мы свободны, если свобода дается только с их позволения?
Умирающий спрашивает, есть ли жизнь после смерти. «Есть, — доносится в ответ, — только не твоя».
эти участники (телеигры - викторины), которые готовые улыбаться, как дураки, это сплошное недоразумение.
телеэкран все сплющивает, он сдавливает мир, не говоря уж о чьем-то разуме.
— Ты можешь представить себе что-то более бессмысленное, чем бить по шарику для гольфа на Луне? — спросил он. — Или тот, другой — вздумал читать Библию во Вселенной, вращаясь на орбите… Да в двух этих поступках — полное собрание богохульств, — сказал он. — Первый — глупость непочтительная, второй — глупость самонадеянная.