— И я известен своим иммунитетом к печальным историям. Так что, если в ней нет ни одной говорящей собаки, я не желаю ее слушать. Ну, и? — Что "ну, и"? — В ней есть говорящая собака? — Нет, — огрызнулась я. — В ней есть будущее королевства и всех его жителей. — Вот досада.
— Я вот думаю, ты безумец или глупец? — У меня много достоинств. Одно и не выберешь.
Все великие дела начинаются с плохих затей.
Слабость - это маска. Надевай ее, когда люди хотят убедиться в твоей человечности, но не в том случае, когда ты действительно ее чувствуешь.
– Мир меняется, – ответил Николай со стальными нотками в голосе. – И мы меняемся вместе с ним, иначе в память о нас не останется ничего, кроме пыли. Василий рассмеялся. – Не могу понять – ты подстрекатель или трус? – Не могу понять – ты идиот или идиот?
— Мал, то, что сказал Дарклинг на поляне… обо мне и нем. Я не… Я никогда…
— Это неважно.
Я подняла взгляд.
— Неважно?
— Нет, — слишком быстро ответил он.
— Что-то я тебе не верю.
— Я, если честно, тоже, но когда-нибудь это станет правдой, — он крепче сжал мои ладони и приблизил их к сердцу. — Мне плевать, даже если ты танцевала с ним голая на крыше Малого дворца. Алина, я люблю тебя, даже ту часть, которая любила его.
— Ты могла бы сделать меня лучше. — А ты мог бы сделать меня монстром.
Ты — мой первый проблеск надежды за очень долгое время.
— Мне жаль, что понадобилось так много времени, чтобы заметить тебя, Алина. Но сейчас… я тебя вижу.
— Глупец! — Меня называли и похуже. Ты — чаще всего.