The petulance that relatives show towards each other is in truth directed against that intangible Cause which has shaped the situation no less for the offenders than the offended, but is too elusive to be discerned and cornered by poor humanity in irritated mood.
По настоянию отца ей пришлось просмотреть и приходную книгу, и счета. Среди них, заложенный где-то в конце, ей попался счет за ее одежду, пансион и учение.
- Значит, я тоже обхожусь не дешево? Не дешевле, чем лошади, телеги и фураж? - спросила она с виноватым видом.
- В это незачем было заглядывать. Мне надо только, чтобы ты знала о моих делах. А что ты стоишь недешево, так в том беды нет. И от тебя выгода будет куда больше.
- Не говори обо мне так! - взмолилась Грейс. - Я же не движимость.
- Движимость! Все ученые слова. Да ладно, ладно, я не против, тебе пристало говорить по-ученому, хотя ты мне и перечишь, - добродушно закончил Мелбери, с гордостью оглядывая дочь.
Уинтерборн догадывался, что эти стихи сочинил не Фитцпирс, но и чужие строки ясно говорили о том, что доктор очарован его бывшей невестой. Сердце у Джайлса заныло.
- Вы, кажется, здорово влюбились в нее, сэр, - проговорил он, упрямо избегая называть Грейс по имени.
- Нет, нет... Дело не в этом. Когда человек живет в одиночестве, как я здесь, чувства копятся в нем, как электричество в лейденской банке. Любовь понятие субъективное, это - сама сущность человека, ipsa hominis essentia, как говорил великий философ Спиноза; это радость, которой мы озаряем любой подходящий объект в поле нашего зрения, - точно так же многоцветие радуги одинаково озаряет дуб, ясень или вяз. Поэтому, если бы вместо этой юной дамы передо мной появилась другая, я испытал бы к ней тот же интерес и процитировал бы ту же строфу из Шелли. Все мы несчастные жертвы обстоятельств!
- Так или иначе, в наших краях это называется влюбиться, - повторил Уинтерборн.
Вид заброшенной дороги выражает одиночества гораздо острее, нежели безлюдные долы и холмы, а её могильная тишина намного выразительней тишины озёр и болот.
Трудно представить себе более обособленных, замкнутых людей, чем эти двое, шагавшие рядом в безлюдный предрассветный час, когда тени в природе и душе становятся особенно тёмными.
С высшей точки зрения описать человека вообще не возможно как-никак в нём сосредоточена целая вселенная.
Две беды разом не всегда оказываются вдвое тяжелее, чем одна.
Утром следующего дня он был по-прежнему суров и мрачен, светлая грусть, приходящая на смену щемящей скорби об утраченном, ещё не родилась в его душе.
Несчастье, только задевшее нас накануне, как будто проникает во время сна в самую нашу плоть и томит, изнуряет ее, точно лихорадка.
простота в вопросах вкуса — то же, что прямота в характере человека.