Мои цитаты из книг
Потеря любимого изменяет жизнь навсегда.Вы не можете пережить "это",поскольку "это"-любимый вами человек.Боль утихает,вы знакомитесь с новыми людьми,но рана никогда не затягивается до конца.
Провокационный роман Дженет Уинтерсон сделал автора одним из самых популярных и противоречивых писателей Англии. У рассказчика нет ни имени, ни пола — есть лишь романтическая страсть к замужней женщине. «Тайнопись плоти» — один из самых оригинальных романов XX века — впервые публикуется на русском языке.
Рана в моем сердце вырезана по твоему профилю,и никто иной не втиснется в нее.
Провокационный роман Дженет Уинтерсон сделал автора одним из самых популярных и противоречивых писателей Англии. У рассказчика нет ни имени, ни пола — есть лишь романтическая страсть к замужней женщине. «Тайнопись плоти» — один из самых оригинальных романов XX века — впервые публикуется на русском языке.
Почему человеку нужны ответы? Я полагаю, в какой-то степени потому, что без ответа, какого бы то ни было, вопрос сам по себе начинает звучать глупо.
Провокационный роман Дженет Уинтерсон сделал автора одним из самых популярных и противоречивых писателей Англии. У рассказчика нет ни имени, ни пола — есть лишь романтическая страсть к замужней женщине. «Тайнопись плоти» — один из самых оригинальных романов XX века — впервые публикуется на русском языке.
Никогда нельзя увеличить скорость настолько, чтобы съехать с дороги реальности.
Провокационный роман Дженет Уинтерсон сделал автора одним из самых популярных и противоречивых писателей Англии. У рассказчика нет ни имени, ни пола — есть лишь романтическая страсть к замужней женщине. «Тайнопись плоти» — один из самых оригинальных романов XX века — впервые публикуется на русском языке.
Продолжаемся мы в своих детях, в своих трудах и в памяти оставшихся на земле. Мы продолжаемся в прахе своем, в тлене своем. Хотеть большего – это даже не наивность, это трусость.
Один из самых популярных романов знаменитого шотландца – трагикомическая семейная сага, полная гротеска и теплой иронии, начинающаяся взрывом и оканчивающаяся восклицательным знаком. В промежутке между ними – филигранное кружево переплетающихся историй, пьянок и гулянок, а в сердцевине этого кружева – загадка исчезновения блудного дяди, автора документального бестселлера «Деканские траппы и другие чертовы кулички».
- Гавин, - сказал я, - ты - всего лишь тормозной след какашки в унитазе жизни, но именно за это я тебя уважаю.
Один из самых популярных романов знаменитого шотландца – трагикомическая семейная сага, полная гротеска и теплой иронии, начинающаяся взрывом и оканчивающаяся восклицательным знаком. В промежутке между ними – филигранное кружево переплетающихся историй, пьянок и гулянок, а в сердцевине этого кружева – загадка исчезновения блудного дяди, автора документального бестселлера «Деканские траппы и другие чертовы кулички».
Люди не задумываются о том, что делают, в этом вся проблема.
Один из самых популярных романов знаменитого шотландца – трагикомическая семейная сага, полная гротеска и теплой иронии, начинающаяся взрывом и оканчивающаяся восклицательным знаком. В промежутке между ними – филигранное кружево переплетающихся историй, пьянок и гулянок, а в сердцевине этого кружева – загадка исчезновения блудного дяди, автора документального бестселлера «Деканские траппы и другие чертовы кулички».
Телескоп был черным и мощным, как сама ночь. Алюминиевый череп обсерватории повторял движения единственного зрака, который медленно полз по развернутой паутине звезд. Вскоре и у меня как будто поползла крыша. Музыкальная машинка играла где-то далеко, очень далеко. И когда до меня начал доходить смысл песни «Близнецов Кокто», я понял, что поплыл. В таинственной галактической гармонии звучали небесные тела, космос играл мне симфонию древнего дрожащего света. Льюис рассказывал всякие жуткие истории, чередуя их с крайне несообразными хохмами, а близняшки в свитерах, с иссиня-черными длинными волосами, обрамляющими широкие скуластые лица, нахохлились над карточным столиком; они походили на гордых монгольских принцесс, спокойно созерцающих Вселенную из дымной юрты с жердяным каркасом, которую наступление ночи пришпилило к земле посреди бескрайней азиатской степи.
Верити Уокер, позабыв свою роль завзятого скептика, гадала мне по ладони; прикосновение ее было словно теплый бархат, голос – точно говор океана, а каждый зрачок – голубоватое солнце, висящее в миллиарде световых лет от меня. Она нагадала, что ждет меня печаль, и ждет меня счастье, и будет мне плохо, и будет мне хорошо, и я во все это поверил, а почему бы и нет, и последнее пророчество было на чикчирике, искусственном птичьем языке из детской телепередачи, которую мы все смотрели подростками,– и она пыталась щебетать с серьезной миной на лице, но Лео, Дар, Ди и Хел без конца прыскали, и даже я ухмылялся. Тем не менее весь последний час я счастливо подпевал потусторонним голосам Cocteau Twins и четко понимал все, что говорила Верити, пусть даже она сама этого не понимала; и я окончательно влюбился в васильковые глаза, и пшеничную копну волос, и в персиковый бархат кожи.
Один из самых популярных романов знаменитого шотландца – трагикомическая семейная сага, полная гротеска и теплой иронии, начинающаяся взрывом и оканчивающаяся восклицательным знаком. В промежутке между ними – филигранное кружево переплетающихся историй, пьянок и гулянок, а в сердцевине этого кружева – загадка исчезновения блудного дяди, автора документального бестселлера «Деканские траппы и другие чертовы кулички».
Прентис, уж не пытаешься ли ты мне внушить, что нынешняя молодежь ждет примера от стариков?– Ну…—состроил я гримасу.– Если это так, то вы – первое поколение от сотворения мира, которое так поступает.
Один из самых популярных романов знаменитого шотландца – трагикомическая семейная сага, полная гротеска и теплой иронии, начинающаяся взрывом и оканчивающаяся восклицательным знаком. В промежутке между ними – филигранное кружево переплетающихся историй, пьянок и гулянок, а в сердцевине этого кружева – загадка исчезновения блудного дяди, автора документального бестселлера «Деканские траппы и другие чертовы кулички».
Всего нас собралось около двадцати – Макхоуны с примесью обслуги.
Один из самых популярных романов знаменитого шотландца – трагикомическая семейная сага, полная гротеска и теплой иронии, начинающаяся взрывом и оканчивающаяся восклицательным знаком. В промежутке между ними – филигранное кружево переплетающихся историй, пьянок и гулянок, а в сердцевине этого кружева – загадка исчезновения блудного дяди, автора документального бестселлера «Деканские траппы и другие чертовы кулички».