Каждый из нас, Анджела, мечтает о том, чтобы что-то вдруг сорвало с петель его обычный, устоявшийся мирок. Мы мечтаем об этом, усевшись в пижаме на мягкий диван, окруженные все новыми удобствами, которые жизнь нам каждый день подбрасывает. Ни с того ни с сего, побуждаемые смешной жаждой бунта, мы начинаем искать пуп земли и сами стремимся им стать. К большому нашему счастью, мы плотненько упакованы в жирок, он надежно нас облегает и защищает от острых углов, а заодно и от всякои ерунды, которую мы время от времени начинаем сами себе рассказывать
Я не знаю, куда уходят умершие, я знаю только, где они остаются.
“она прошла через мою жизнь, когда тебя еще не было на свете, прошла и навечно осталась во мне.”
“когда нам по-настоящему куда-то нужно, Анджела, жизнь сама нас донесет.”
Любовь невозможно объяснить. Она одинока, она сама себя обманывает и сама за это расплачивается
Человеку свойственно испытывать ярость к тому, кто заставил его поверить в иллюзию.
“В один миг я превратился в ходячее ничто.”
“На полу стоит жестяное ведро с крышкой, на нем написано: «Для вредных отбросов»… Кто бы ни был виновен в происшедшем, его место в этом ведре…”
Ну да ладно, что минуло, то минуло. Жизнь — это ведь склад невостребованных бандеролей, нераспечатанных бандеролей. А сами мы являемся тем, что у нас остается, тем, что мы успели урвать
На меня смотрят ее глаза, за меня держится ее влажная ладонь. Никто никогда меня так не любил, никто. Ты желанна мне, и теперь я стал сильным, и я найду способ больше не причинять тебе боли.