Мои цитаты из книг
Нет, не всё ушло, что обычно уходит с возрастом, - подумал я, глядя вокруг со странным чувством припоминания чего-то давнего, оставленного в миновавшей молодости. Так ощущают окружающий мир едва оперившиеся юнцы, полные надежд и ожиданий грядущего, непременно счастливого и насыщенного светом и радостью. Затем это ощущение постепенно проходит, тускнеет, сменяется привычкой, а там и покорностью обреченного жить в неведении и вековой печали сущего. Но случаются всё-таки мгновения, когда то, полузабытое, ощущение возвращается – ненадолго, как воспоминание о чем-то несбыточном, прекрасном: о детстве, тайне, обретении какого-нибудь замечательного ножика или рогатки, первой влюблённости, прикосновении, поцелуе… Но зачем возвращается, почему? А чёрт его знает! Главное, вечер опять тих и загадочен, луна таинственна и маняща, закат… и закат, закат!.. И в груди снова пробуждается предощущение чего-то, что вот-вот настанет…"Вот я уйду – что от меня останется? – вздохнул я. – Горстка праха в земле, горстка неузнанного и никому ненужного праха. И после меня ничего не останется, как не осталось ничего после исчезнувших цивилизаций. Тогда зачем всё жизнь, труд, волнения, тревоги, если конец один, конец настолько бессмысленный и жестокий, что помнить о нём желания и сил недостанет. Как уверовать, что будет что-то потом? И если будет потом, то для чего это сейчас? И что такое бессмертие, если ты, именно ты, а не иной некто, в ином обличье, с иными помыслами и чувствами, явится через время? И явится ли вообще? И восстанут ли мёртвые из праха? И почему судить их надо потом, а не сразу, едва согрешили, чтобы не растягивать, не множить грех во времени, во всю жизнь? Вопросы без ответов как жизнь и смерть. И это угнетает больше всего – безответность, словно мы муравьи в стеклянной банке: не слышим, не видим, не разумеем»
С обаятельным прокурором Евгением Николаевичем Михайловым читатели уже знакомы по первому роману дилогии, ему посвященной («Прискорбные обстоятельства», «Время», 2019). И не просто знакомы, а прониклись к нему симпатией и сочувствием – о чем многие написали и высказались. Нередко задаваясь вопросом: откуда он такой взялся – тонкий, честный, думающий, страдающий? Ответ можно найти во втором романе, в котором вопреки хронологии профессиональная биография героя начинается. Автор к своему герою этой...
Что ни говори, а бывают в жизни минуты, когда площадная брань приносит глубокое душевное удовлетворение...
С обаятельным прокурором Евгением Николаевичем Михайловым читатели уже знакомы по первому роману дилогии, ему посвященной («Прискорбные обстоятельства», «Время», 2019). И не просто знакомы, а прониклись к нему симпатией и сочувствием – о чем многие написали и высказались. Нередко задаваясь вопросом: откуда он такой взялся – тонкий, честный, думающий, страдающий? Ответ можно найти во втором романе, в котором вопреки хронологии профессиональная биография героя начинается. Автор к своему герою этой...
Всё у меня с Дашей начало разлаживаться незримо и постепенно, как незримо и постепенно подбирается к самому прочному металлу ржавчина и прогрызает, разъедает коррозией, пока не источит в прах. Нет, что это я? Всё у нас хорошо, почти по-прежнему, как было в начале, - но после назначения моего в Приозерск, через год-другой, какое-то странное напряжение стало нарастать между нами. Какое-то непонимание, какие-то обиды, какое-то мое раздражение и какие-то, на первый взгляд необъяснимые, упрёки её и слёзы. Случались уже и ссоры. Я утверждал, что не давал слезам и обидам повода, хотя в глубине души понимал и видел этот повод, но не хотел искать выхода из него. И какой мог быть выход, если расстояние километров пролегло между нами?..
С обаятельным прокурором Евгением Николаевичем Михайловым читатели уже знакомы по первому роману дилогии, ему посвященной («Прискорбные обстоятельства», «Время», 2019). И не просто знакомы, а прониклись к нему симпатией и сочувствием – о чем многие написали и высказались. Нередко задаваясь вопросом: откуда он такой взялся – тонкий, честный, думающий, страдающий? Ответ можно найти во втором романе, в котором вопреки хронологии профессиональная биография героя начинается. Автор к своему герою этой...
как домашний пёс, который однажды сорвавшись с цепи, будет снова и снова рваться на волю, так и я внезапно ощутил вкус побега, звяканье разорванных звеньев и пьянящий дух свободы
С обаятельным прокурором Евгением Николаевичем Михайловым читатели уже знакомы по первому роману дилогии, ему посвященной («Прискорбные обстоятельства», «Время», 2019). И не просто знакомы, а прониклись к нему симпатией и сочувствием – о чем многие написали и высказались. Нередко задаваясь вопросом: откуда он такой взялся – тонкий, честный, думающий, страдающий? Ответ можно найти во втором романе, в котором вопреки хронологии профессиональная биография героя начинается. Автор к своему герою этой...
- А вот ещё что: прослоим водку пивком, - перескакивая с одной темы на другую, предложил Савенко.
С обаятельным прокурором Евгением Николаевичем Михайловым читатели уже знакомы по первому роману дилогии, ему посвященной («Прискорбные обстоятельства», «Время», 2019). И не просто знакомы, а прониклись к нему симпатией и сочувствием – о чем многие написали и высказались. Нередко задаваясь вопросом: откуда он такой взялся – тонкий, честный, думающий, страдающий? Ответ можно найти во втором романе, в котором вопреки хронологии профессиональная биография героя начинается. Автор к своему герою этой...
Алкоголь не генерирует новые мысли, он заставляет человека озвучивать то, что уже присутствует у него в голове, но о чем ему хватает ума помалкивать, пока он трезв.
На мирном хуторе вдали от городов происходит жестокое убийство: кто-то застрелил из ружья целую семью. У местной полиции нет никаких зацепок, и к делу подключают особую следственную группу из Стокгольма. Внезапно обнаруживается, что у преступления был свидетель: маленькая девочка, которой удалось спрятаться, а потом убежать в неизвестном направлении. Жива ли она? И если да, то где скрывается? На эти вопросы предстоит ответить гениальному полицейскому психологу Себастиану Бергману. И ему придется...
Травма – это стена, любовь – дорога сквозь нее, повторение – молот, разрушающий то, что стоит на пути.
На мирном хуторе вдали от городов происходит жестокое убийство: кто-то застрелил из ружья целую семью. У местной полиции нет никаких зацепок, и к делу подключают особую следственную группу из Стокгольма. Внезапно обнаруживается, что у преступления был свидетель: маленькая девочка, которой удалось спрятаться, а потом убежать в неизвестном направлении. Жива ли она? И если да, то где скрывается? На эти вопросы предстоит ответить гениальному полицейскому психологу Себастиану Бергману. И ему придется...
приятно, когда решение принимает кто-то другой, а ты можешь просто откинуться на спинку и сказать, что у тебя не было выбора. Так проще. Особенно в ситуациях, когда тебе подходят оба варианта. Или ни тот, ни другой.
На мирном хуторе вдали от городов происходит жестокое убийство: кто-то застрелил из ружья целую семью. У местной полиции нет никаких зацепок, и к делу подключают особую следственную группу из Стокгольма. Внезапно обнаруживается, что у преступления был свидетель: маленькая девочка, которой удалось спрятаться, а потом убежать в неизвестном направлении. Жива ли она? И если да, то где скрывается? На эти вопросы предстоит ответить гениальному полицейскому психологу Себастиану Бергману. И ему придется...
И вот в этой вот тиши вдруг прозвучало сварливое: — Да откуда ты такая вылезла? Я не узнала голоса говорившей, зато ответила прямо и открыто: — Не хочу огорчать, но мы все вылезли из одного и того же удивительного места, а залезли туда из другого не менее удивительного места.
Вернуться в строй, получить титул герцогини, омолодить себя до двадцати неполных лет и прибыть на королевский слет невест — вот лишь малая часть того, что должен сделать вызванный из запаса агент. Но разве зря я скрывалась в Степи, косила под обычную травницу Зеленку и укрепляла связи, чтобы прогнуться под начальство, что нагло использует шантаж, кабальный договор и старые страхи? Мне проще притвориться недалекой глупышкой на балу, нахамить принцу-мерзавцу и провалить первый же тур испытаний....
Тринадцать лет живу на поверхности и ни одного доверенного человека до сих пор не нашла. Связи не в счет. Они удобны, пока ты удобна, но стоит угодить в неприятность, и разбирайся во всем сама.
Вернуться в строй, получить титул герцогини, омолодить себя до двадцати неполных лет и прибыть на королевский слет невест — вот лишь малая часть того, что должен сделать вызванный из запаса агент. Но разве зря я скрывалась в Степи, косила под обычную травницу Зеленку и укрепляла связи, чтобы прогнуться под начальство, что нагло использует шантаж, кабальный договор и старые страхи? Мне проще притвориться недалекой глупышкой на балу, нахамить принцу-мерзавцу и провалить первый же тур испытаний....