Фантазия – это наркотик. Люди могут изобретать какие угодно эстетические (или эволюционные) оправдания того, почему они воображают те или иные вещи, но для нашего сознания это просто способ спастись от скучной и жестокой реальности. Почему мы идем на постановку пьесы Шекспира, смотрим фильм или читаем книгу? С точки зрения Кэссела, в конечном итоге мы делаем это не для того, чтобы расширить свой кругозор или исследовать человеческую природу (или по какой-либо еще благородной причине). Мы хотим поймать кайф.
Эволюционная функция религии состоит в том, чтобы «связывать людей и заставлять их ставить интересы группы превыше собственных».
Выяснилось, что фильмы и книги действительно влияют на нас. Вне зависимости от формы, в которую облечен сюжет, он учит нас жизни, преподает азы морали, заражает страхами, дарит надежду и повергает в тревогу; все это меняет наше поведение, а то и саму личность.
Все жрецы и шаманы всегда знали то, что позже подтвердила психология: если вы хотите, чтобы человек что-то понял и запомнил, превратите эту идею в историю.
Сторителлинг продолжает выполнять древнюю функцию объединения общества, устанавливая основные ценности и обеспечивая распространение единой культуры. Истории учат молодежь и формируют характеры. Они говорят, что похвально, а что достойно порицания. Они постоянно мягко наставляют нас, как быть порядочными людьми. Они учат нас правильному поведению, уменьшают социальные трения и прививают всем общие ценности. Они делают нас единым целым.
– Ну что сегодня в мире происходило значительного?
– Сняли мэра.
– Наденут нового…
– Я того же мнения. Главное – это стержень в виде вертикали. На хороший стержень можно любого мэра надеть. Даже совсем плохонького.
– Раз плохонького можно, что ж тогда старого сняли?
– Стержень подрос, и мэр стал рваться по швам, не смог приспособиться, негибкий оказался, неэластичный…
– Может, в качестве профилактики отказаться от виски?
– Я бы с радостью, но в детстве нас учили слушаться старших, а старшие учили меня пить компот в пионерском лагере. К старости я привычкам не изменил, а поскольку цвету напитков похож, то я всё время путаю.
– И запах путаешь?
– Запах не спутать, но меня это никогда не останавливало. Ещё с пионерского лагеря. Тем более, что пить я научился «до дна».
Нельзя жить в стахе перед будущим, лишая себя свободы в настоящем.
Семья – это не плоть и кровь, не ветки одного и того же дерева. Семья – это те, кого ты любишь, и те, кто любит тебя.
Кроме того, в силу чудесных свойств расписного яйца, поляна оказалась на ничейной земле, непонятным образом раздвинув рубежи многоборских и прочих владений. Стало быть, никакому князю ничего платить не надо – ни даней, ни пошлин. Такие места по стародавнему обычаю именовали почему-то «обжорными зонами».