С тех пор, как культура отбросила от себя культ и сделала культ из себя самой, она и есть отброс, и за какие-нибудь пятьсот лет весь мир так пресытился ею и так от нее устал, словно съел целый котел этого варева...
Ты меня видишь, стало быть, я для тебя существую. Какая разница, существую ли я на самом деле?
Есть люди, с которыми нелегко жить, но которых невозможно покинуть.
Нашему времени стоит только услышать: "Я-де обладаю специфическим жизнеощущением", - и оно перед вами расшаркается.
Но, по словам Балуоля, Урфин и сам немного получил радости, став повелителем Изумрудного города. Подавая блюда, повар наблюдал, как диктатор сидел во главе стола, угрюмо слушал льстивые речи придворных и чувствовалось, что он не менее одинок, чем тогда, когда был простым столяром в стране жевунов. Наверно, тогда он мог легче привлечь к себе сердца людей, чем теперь, когда все они ненавидели его или угождали ему только из выгоды.
Для борьбы с Урфином у нас нет оружия, и сделать его могут только Мигуны. Но Мигуны живут в Фиолетовой стране, а Фиолетовая страна - не Изумрудная. И я полагаю так, когда ты находишься в одной стране, в другой тебя в это время нет. Какой же из всего этого вывод? Мы должны отправиться в Фиолетовую страну!
...
- Вот дерево, - возмутился Урфин Джюс. - Вашу голову я заделаю, отполирую и она станет как новенькая, а если мне голову пробьют, это смерть.
- А что такое смерть?
-Тьфу!
Урфин зажил в своем доме с филином, не встречаясь с людьми, никого не любя, никем не любимый.
– Как вы живете, милые друзья? – спросила Элли. – Плохо! – ответили Жевуны и горько зарыдали.
С моими мудрыми мозгами что-то неладно.