– Я должен снова нарисовать его, – сказал он. – Но теперь я нарисую по-другому. Я хочу видеть все места, которые знал, но я все переделаю.
– Ручей не изменился, – сказала Бев.
– Зато я изменился.
Запомни: ты не умираешь, пока тебя кто-то любит.
Если слушаешь внимательно, то можешь увидеть столько вещей, как будто твои глаза открыты.
Единственное, чего я действительно не выношу, это несправедливости, несправедливость приводит меня в ярость.
Я заметил, что, говоря о мертвых, все делают серьезные лица и вздыхают, даже если едва их знали. А дедушка, наоборот, никогда не грустил, когда мы говорили о бабушке.
— Для меня она не умерла, Тонино. Запомни: ты не умираешь, пока тебя кто-то любит.
Он заболел от одиночества, когда умерла мама, потому что очень ее любил. Старики как дети, они не могут быть одни, они нуждаются друг в друге.
Старики как дети. Они не могут быть одни, они нуждаются друг в друге.
Раз уж деревья умеют дышать, почему бы им и не смеяться?
— Папа, я уже тебе говорила, что ты не должен жить тут один, тебе плохо, ты вбиваешь себе в голову черт знает что…
— И куда я должен ехать? — спросил дедушка. — Может, к тебе домой?
— Да! Поехали к нам! — начал умолять я.
Дедушка Оттавиано улыбнулся и погладил меня по голове.
— Знаешь, что происходит со старыми деревьями, когда их пересаживают? Они умирают. Скажи это своей матери.
Знаешь, что происходит со старыми деревьями, когда их пересаживают? Они умирают.