Я забежала под арку и словно вынырнула из морской глубины во внутренний сад. Темный, загадочный, красивый, освещенный луной и звездами. Лишь несколько светильников болтались в воздухе недалеко от меня.
Дверь закрывается, а мое детское сердце понимает, что вся прежняя жизнь, мое детство, мое счастье, моя радость навсегда отрезаны от меня. Впереди что-то страшное. Страшнее любых сказок.
Я последняя. А последние не имеют права умирать.
Я как будто взлетела над собой и смотрела со стороны, как мое тело идет по темным коридорам. Как я призываю свои стихи. Вода, огонь, земля, воздух… Мои стихии, моя сила. Теперь она работала сама по себе. Я проходила испытание автоматически, отрешенно. Страхов не осталось. Я должна пройти здесь. И точка.
Неожиданно раздались восторженные крики, и в небо ударил фонтан красных цветов. Они кружились, вспыхивали другими цветами — синим, зеленым, желтым… Потом опали в королевский сад и растаяли у нас на глазах.
– Думаешь, капитан угомонится, если мы забудем его в лабиринте? – переведя взгляд с ненавистных списков на меня, спросила мстительница. – Вряд ли. – Тогда решено: просто прикопаем. Поможешь? – Даже не сомневайся.
Не зря, поверьте, умные люди говорят, что молчание дороже золота. Лучше прикусить язык и сдержаться, чем потом пожалеть о сказанном.
– Думаешь, капитан угомонится, если мы забудем его в лабиринте? – переведя взгляд с ненавистных списков на меня, спросила мстительница. – Вряд ли. – Тогда решено: просто прикопаем. Поможешь? – Даже не сомневайся.
На лестнице стало страшненько упасть, и я запротестовала: – Илай, отпусти! Ты меня уронишь. – Не бойся, – крякнул он. – Быстро поднятое уроненным не считается.
– Меня зовут Аниса Эден, и я проиграла спор Илаю Форстаду-младшему!
...
– Мы договорились, что я выйду к благодарной публике и расскажу правду! – Я обвела широким жестом толпу. – Рассказываю! Илай Форстад – божественная, прекрасная, избалованная, высокомерная…
Народ откровенно потешался, а «божественный и избалованный» между тем медленно менялся в лице. Он же не знал, что мне пришлось проштудировать толстый словарь, чтобы подобрать такое количество экспрессивных определений.
– Столичная принцесса! – закончила длинный список.
Форстад перевел дыхание. Могу поспорить, он думал, что сейчас услышит «скотина».
– Еще я пообещала, что назову его скромным! – вдруг припомнила я. – В общем, он очень скромный!
...
Не сводя взгляда с лица Илая, я набрала в грудь побольше воздуха и на одном дыхании выпалила:
– И я люблю его! По-настоящему!