Странная штука – смерть. Пускай многие всю жизнь проживают так, будто никакой смерти нет вовсе, добрую половину наших дней именно смерть служит одной из главных мотиваций нашего существования. Чем старше становимся мы, тем острее осязаем её и тем упорнее, тем настойчивей и яростней цепляемся за жизнь. Одни просто не могут без того, чтобы не чувствовать вседневного присутствия смерти, иначе не ценили бы её противоположность. Другие озабочены ею настолько, что спешат занять очередь под дверью кабинета задолго до того, как она возвестит о своём приходе. Мы страшимся её, конечно, однако ещё больше страшимся, что она заберёт не нас, а кого-то другого. Ведь самое жуткое – это когда смерть забывает про нас. Обрекая на одиночество.
А её смех - как забыть ощущение, будто кто-то босыми ножками пробегает по твоему сердцу.
Трудно признавать, что ты ошибался. Особенно если ошибался так долго.
В воскресенье ее похоронили. В понедельник Уве вышел на работу. Но спроси его кто угодно, Уве ответил бы как на духу: у него не было жизни до нее. И после нее - тоже нет.
скорбь – штука опасная, в том смысле, что, если люди не разделяют ее, она сама разделяет людей.
Нынче люди меняют старое на новое до того быстро, что умение делать что-то долговечное стало ненужным.
Странная штука – любовь. Она всегда застает тебя врасплох.
Потеряв близкого, мы вдруг принимаемся тосковать по каким-то вздорным пустякам. По ее улыбке. По тому, как она ворочалась во сне. По ее просьбам — перекрасить ради нее стены.
- Так день на дворе - у нас тут что, вообще никто не работает?
- Я на пенсии, - с виноватым видом отвечает Анита.
- А я в декрете, беспечно шлепает себя по пузу Парване.
- А я айтишник, - говорит Патрик.
В нынешнем мире человек устаревает, не успев состариться.