Пострадавший рассудок не вернуть в прежнее состояние. Шрамы навсегда останутся на своём месте.
Люди не осознают важность имён, однако оно есть у всех. Даже неназванные дети несут истинное имя внутри своей души. Это то, что привязывает нас к миру, и без имени мы не узнаем, кто мы есть и где наше место.
По моему ощущению, о чем бы мы ни рассказывали в своих книгах, главное показать, что у поступков всегда есть последствия.
Отвечать за то, чтобы нести отраду и не вредить, — одна из величайших привилегий, доступных человеку.
Альфред Хичкок сказал кое-что интересное по этому поводу [скорейший ввод гг]: если фильм начинается с того, что грабитель вламывается в пустой дом, и мы смотрим, как он роется в выдвижных ящиках, а потом в окно внезапно ударяет свет фар хозяйского автомобиля, мы невольно думаем: «Скорее! Сейчас они будут здесь!» Мы хотим, чтобы грабитель не попался. Мы приняли его сторону, потому что начали именно с него.
Чтобы сцена заиграла, нередко приходится добавлять в нее персонажей.
Раймонд Чандлер дело говорил, когда советовал писателям: «Если не знаете, что будет дальше, пусть дверь откроется и войдет человек с пистолетом». ... Кто это будет — неважно; главное, чтобы вы — то есть рассказчик — не знали об этом заранее.
Вы этого не планировали.
«Человек с пистолетом» застает вас врасплох — и открывает новые возможности, вынуждает вас к таким поворотам сюжета, которые без этого просто не пришли бы вам в голову.
Для начала надо объяснить, что такое деймон: это часть вашей собственной личности, вынесенная наружу и получившая внешнюю физическую форму — облик того или иного животного. ....
Вы не расстаетесь со своим деймоном (а он — с вами) не только потому, что просто этого не хотите (ваш деймон — это часть вашего «я», с которой можно общаться, которой можно полностью доверять и так далее), но и потому, что разлука с ним причиняет физическую боль.
Но моя история — вовсе не о том, как прекрасно быть ребенком, и главный ее принцип — не сожаления и ностальгия по прошлому. Это история о том, что необходимо взрослеть, и главный ее принцип — реализм и надежда.
„Когда я говорю так громко, я не могу понять, кто говорит – я или кто-то другой“