Господин Симонетт, рассмеявшись, заявил, что если кто-то не выдерживает стресса, то он не должен работать в банке.
Всегда есть другой выход.
Прошлое - на каждом шагу, никуда от него не деться.
Только не позволяй никому диктовать, кем тебе быть и что носить в сердце. Это решать одной тебе.
Не пей сегодня, пожалуйста, – говорю я, хотя, наверное, опоздала с просьбой.
Едва заслышав мои слова, она со вздохом захлопывает дверцу духовки, выпрямляется и поворачивается ко мне с напряженным от неодобрения видом.
– Кензи, бокал вина за ужином не возбраняется, – чеканит она сухо и непреклонно. – А папе вполне можно выпить пива.
– Но одним бокалом дело никогда не ограничивается, так ведь?
Мама смотрит на меня, широко раскрыв глаза, будто я произнесла что-то оскорбительное, хотя, строго говоря, я говорю как есть. Прошу для маминого блага...А в присутствии гостей – еще хуже. Прекрасно помню их сочувствующие взгляды, когда она наполняет фужер до краев.
– Мне сейчас некогда спорить, – говорит она, жестом прогоняет меня прочь и, повернувшись к духовке, снова заглядывает внутрь. – Это надо, чтобы расслабиться.
Огорченная ее безразличием, хватаю разом все восемь стаканов, осторожно несу их на стол и, не удержавшись от комментария, еле слышно бормочу:
– По-моему, с расслаблением выходит какой-то перебор.
Мама, конечно же, слышит.
– Что ты сказала?
– Ничего.
Каждый сам выбирает себе место в этом мире. Занимает его, исходя из имеющихся возможностей или желания. Первое всегда проще, второе... Второе срабатывает, только если стимул очень сильный.
"Иллюзии нужно разрушать побыстрее. Тогда они уходят безболезненно"
Брак - штука неустойчивая, волнообразная, он может в любой момент оборваться и потом начаться снова; он не знает поступательного развития и логических решений, и даже худшие его моменты не обязательно приближают развязку - вчера вы были на дне глубочайшей пропасти, а сегодня летите вверх, не зная, как так вышло, и не вспоминая, почему хотели расстаться. Все это не вопрос плюсов и минусов, сложений и вычитаний: все браки приходят к концу, просто у каждого есть право (и даже обязанность) продержаться как можно дольше.
Теряя человека, чаще жалеешь себя.
Мое тело поглощало пищу фюрера, пища фюрера проникала в мою кровь. Гитлер был спасен. А я снова проголодалась.