admin

"... Мы гораздо больше привязываемся к тем, кому мы благодетельствуем, нежели к тем, от кого принимаем благодеяния. Ясное дело, всякому приятнее чувствовать себя сильным, чем питать благодарность к другим...:

Сущий рай

Ричард Олдингтон

Англия между двумя Мировыми войнами. Сущий рай благоденствия и процветания, разумного, просвещенного консерватизма и разумного, просвещенного интеллектуального либерализма? Или — гнилое болото, в котором гибнут все нормальные человеческие существа, где человек, не похожий на других, обречен стать предметом насмешек, а высокие идеалы давно превратились в фикцию? Олдингтон смеется над тем, что видит и описывает. Но, как и в «Смерти героя», смех pro превращается в злой и горький...

Человек не совершенен. © Сальватор

Она заслуживает всяческого снисхождения, потому что, смею вас уверить, нелегко приходится женщине, которая хочет казаться девочкой в тридцать шесть лет.

Школа злословия

Ричард Шеридан

Шеридан, Ричард Бринсли (1751–1816) — английский драматург, театральный и политический деятель. Его жизнь отмечена приключениями, славой драматурга, политического оратора, признанием народа и почти полным забвением в конце жизненного пути. Умер Шеридан в нищите, похоронен в Уголке поэтов Вестминстерского аббатства. Комедия «Школа злословия» (1777) принесла Шеридану всемирную славу. По форме она напоминает комедию классицизма, а ее центральный персонаж Джозеф Сэрфес — Тартюфа. Характеры всех...

страдать от одиночества куда приятнее, чем вступать в схватку с дюжиной вечно голодных соперников каждый раз, когда у тебя появляется настроение перекусить

Собачья жизнь

Питер Мейл

Автор этих заметок пес Бой — чистой воды параноик, страдающий манией величия в сочетании с острой манией преследования, что проявляется только в тактически выгодные моменты его жизни. Как писатель он представляет собой нечто среднее между Прустом и осликом Иа-Иа, склонен к клевете и абсолютно поглощен самим собой. Цитаты из великих мудрецов перемежаются в его дневнике с чисто собачьими темами, а ссылки на Вольтера и Макиавелли соседствуют с практическими советами о том, как под обеденным столом...

Возможно, он принадлежал к более древней и простой человеческой расе - к мифотворцам. Для него солнце было величественным светильником, зажженным, чтобы озарять его подвиг. Он верил в доблестные героические жизни. Он верил в хрупкие цветы нежности и кротости, которых ему не довелось познать. Он верил в красоту и порядок и надеялся, что сумеет подчинить их могуществу гнетущий хаос своей жизни. Он верил в любовь, и в доброту, и в светлую прелесть женщин. Он верил в мужество и надеялся, подобно Сократу, не сделать ничего бесчестного или мелкого в час опасности. Он упивался своей юностью, и он верил, что никогда не умрет.

Каждый из нас – итог бесчисленных сложений, которых он не считал: доведите нас вычитанием до наготы и ночи, и вы увидите, как четыре тысячи лет назад на Крите началась любовь, которая кончилась вчера в Техасе.

и кто посмеет сказать - какие бы разочарования ни ждали нас потом, - что мы способны забыть волшебство или предать на этой свинцовой земле яблоню, поющую и золотую Далеко за пределами этой вневременной долины поезд, мчавшийся на восток, испустил свой призрачный вопль -жизнь, как цветной дымок, как клочок облака, скользнула мимо. Их мир снова стал единым поющим голосом: они были молоды и бессмертны. И это - останется.

Он не хотел ни переделывать мир, ни улучшать его: он был убежден, что мир полон прекрасных мест, зачарованных мест, и надо только суметь найти их.

Они потребовали музыки покрепче, вина погромче.

Что же вернется? О, весна, жесточайшее и прекраснейшее время года, весна вернется. И чужие погребенные люди вернутся, цветами и листьями чужие погребенные люди вернутся, а смерть и прах никогда не вернутся, ибо смерть и прах умрут.