Я с детства уверовал в прогресс и не мог не уверовать, так как разница между временем, когда меня драли, и временем, когда перестали драть, была страшная. Я любил умных людей, нервность, вежливость, остроумие Но толстовская философия сильно трогала меня, владела мною лет 6–7, и действовали на меня не основные положения, которые были мне известны и раньше, а толстовская манера выражаться, рассудительность и, вероятно, гипнотизм своего рода. Теперь же во мне что-то протестует; расчетливость и справедливость говорят мне, что в электричестве и паре любви к человеку больше, чем в целомудрии и в воздержании от мяса.
Дожидаясь, пока ему не станет лучше, он дни напролет проводил с Куприным, который, по его собственному признанию, перепробовал в жизни все, кроме беременности.
Напрасно стрелять грех! Какая правильная и простая мысль! Почему же европейцы часто злоупотребляют оружием и сплошь и рядом убивают животных так, ради выстрела, ради забавы?
У себя на родине китайцы уничтожили все живое. У них в стране остались только вороны, собаки и крысы. Даже в море, вблизи берегов, они уничтожили всех трепангов, крабов, моллюсков и всю морскую капусту. Богатый зверем и лесами Приамурский край ожидает та же участь, если своевременно не будут приняты меры к борьбе с хищничеством китайцев.
Взгляд Али невольно упал вниз, и она тут же горячо пожалела об этом. Она перевидала сотни – нет, тысячи – голых тел и могла по достоинству оценить эстетику особенно красивых форм, но каждый раз, она восхищалась ими отстраненно, не проникаясь чувством к конкретным людям. Но реакция на полуобнаженную Бо Кросс была какой угодно, но только не бесстрастной. Бо обладала потрясающим телом: рельефные мышцы обтягивала золотистая кожа, крепкое строение смягчалось изящными очертаниями упругих овальных грудей. Внизу живота над тазовыми костями пролегли красиво очерченные впадины. Из нее вышла бы прекрасная натурщица, если бы не шрамы на груди.
– Ты сказала «конечно», словно это в принципе невозможно, чтобы у тебя что-то было не так.– Ты делаешь вывод из какой-то ерунды.– Ты сидишь в гордом одиночестве посреди ночи на жутком холоде, – рассмеялась Бо. – И кто из нас после этого занимается ерундой?– Ты всегда такая назойливая?– Нет. – Бо провела большим пальцем руки по щеке Али. – Ты знаешь, что твои слезы сверкают в лунном свете, как бриллианты? Не знай я, что они появились на твоем лице из-за того, что ты чем-то расстроена, я бы сказала, что они невероятно красивы.Али отшатнулась. – Ты с ума сошла!– Все может быть. Что, все-таки, случилось?– Ничего… я… – Али вытерла лицо рукой, уничтожая предательские следы. – Мне нужно вернуться работе.
Али отложила телефон. – У Винтер схватки… Мне просто необходимо быть рядом с ней.Бо вылезла из постели и отыскала па полу свои штаны.– Я все понимаю, она – часть твоей семьи.– Да, так и есть. – Али тоже встала и обняла Бо за шею.– Ты поедешь со мной?– Конечно. Когда угодно, хоть на край света. – Бо поцеловала ее. – До конца дней своих.
Бо поцеловала живот Али и потерлась об него щекой. – Ну, какое-то время. Впрочем, ты уже была наготове, когда я начала.У Али сжались ноги, и внутри нее прокатилась очередная волна возбуждения. – Кажется, когда ты рядом, у меня перманентное возбуждение.– Да-а-а? – усмехнулась Бо.– Ты же знаешь, что это правда. – Али потянулась и замурлыкала от удовольствия. – Я так люблю твой рот.– А я люблю тебя. – Бо поднялась выше и стала целовать груди Али, медленно обводя кончиком языка соски. Потом она, прокладывая дорожку из поцелуев по шее Али к ее губам, одновременно терлась об ее ногу. Бо сочилась влагой. Между ног у нее было так гладко, мокро, так горячо. Она вся дрожала от возбуждения.
- Почу хризнаться, воследнее премя я и еще более сутаю плова и састо чам не догу могадаться, что я сакое тказал.
Потому что сочувствие — оно в словах не нуждается. Оно же чувство все-таки. Оно рядышком течь должно.