admin

Война все разрушила, но в солдатскую дружбу мы верили. А теперь видим: чего не сделала смерть, то довершает жизнь, — она разлучает нас.

На обратном пути

Эрих Мария Ремарк

«Ах, как трудно прощаться! Но возвращаться иногда еще труднее…» Спустя четыре тяжелых года война наконец закончилась… Эрнст и его фронтовые товарищи возвращаются домой – в город, который некогда покинули еще детьми… Они возвращаются, чтобы жить и искать свое истинное предназначение. Но путь к мирной жизни окажется куда более сложным, чем тот, который им пришлось пройти на войне… Ранее роман издавался под названием «Возвращение». Теперь он публикуется в новом переводе.

Героизм начинается там, где рассудок пасует: когда жизнь ставишь ни во что. Героизм строится на безрассудстве, опьянении, риске — запомните это.

На обратном пути

Эрих Мария Ремарк

«Ах, как трудно прощаться! Но возвращаться иногда еще труднее…» Спустя четыре тяжелых года война наконец закончилась… Эрнст и его фронтовые товарищи возвращаются домой – в город, который некогда покинули еще детьми… Они возвращаются, чтобы жить и искать свое истинное предназначение. Но путь к мирной жизни окажется куда более сложным, чем тот, который им пришлось пройти на войне… Ранее роман издавался под названием «Возвращение». Теперь он публикуется в новом переводе.

Возьмем, например, тот факт, что студенты выше оценивают уровень преподавания профессоров, если те привлекательны внешне. Если человек вызывает у нас положительные эмоции по одной причине, мы склонны автоматически приписывать ему и другие хорошие качества, это явление в психологии называется эффектом ореола. Справедливо и обратное: видишь одну отрицательную черту и уже ждешь от человека только негатива. Было, например, такое неутешительное исследование, в котором людям показывали изображения одного из двух детей, первый – симпатичный, а второй – так себе. После этого испытуемым говорили, что один из них, назовем его Джуниор, бросил в другого мальчика снежок, внутри которого был камень; а после этого просили объяснить поведение мальчика. Люди, которые видели несимпатичного мальчика, записывали Джуниора в головорезы, которого следует отправить в исправительную школу; те, кому показывали более симпатичного мальчика, делали более мягкие выводы, предполагая, например, что просто у Джуниора был «неудачный день». Одно за другим исследования показывали, что привлекательные люди лучше проходили собеседования при приеме на работу, учебу и т.д. Все это показывает, как эстетика создает помехи в каналах формирования представлений.
Точно так же мы часто голосуем за кандидатов, которые (физически) «выглядят более компетентными» в сравнении с остальными. И, как прекрасно знают рекламисты, все мы охотнее покупаем пиво определенной марки, если видим, как его пьет симпатичная особа, и с большей вероятностью купим кроссовки, если видим, что их носит успешный спортсмен Майкл Джордан. И хотя, может быть, иррационально для многих подростков покупать одни и те же кроссовки, чтобы «быть, как Майкл Джордан», зато для компании Nike вполне рационально тратить миллионы долларов на покровительство со стороны Его Воздушества. Особенно шокирует недавнее исследование, где дети трех-пяти лет оценивали продукты – морковь, молоко, яблочный сок – выше, если они были в упаковке от Макдоналда. Книги и обложки, морковь и пластиковая упаковка. Мы рождены, чтобы нас водили за нос.

Несовершенный человек. Случайность эволюции мозга и ее последствия.

Гари Маркус

Человек привык считать себя венцом творения: свои сильные стороны – нормой, а слабости – отклонением. Подход автора принципиально другой: мы изначально несовершенны; наш мозг, как и тело, в ходе эволюции формировался достаточно случайно, из «подручных материалов» природы и являет собой так называемый клудж – нелепое, неуклюжее, но удивительно эффективное решение проблемы. Понятие клуджа проливает свет на важные стороны нашей жизни и объясняет множество проблем, с которыми мы сталкиваемся. Выводы...

Однако от проскользнувшей мысли о Хулигане у меня сжалось сердце. Как он там, бедный, один? Впрочем, я быстро расслабилась. Кого я обманываю? Мой кот- еще тот проныра и частенько убегает на ночные прогулки. Главное, перед отъездом я оставила ему много еды, воды и... открытую форточку. Все дарлидские продавцы вкусностей давно его знали. Так что за кого и стоило волноваться- так это точно не за Хулигана.

Книжный клуб заблудших душ

Валерия Осенняя, Анна Крут

Что делать, если ты обладаешь запретным во всем королевстве даром видеть призраков? Соблюдать осторожность? Не попадаться на глаза королевскому надзору? А еще можно найти тихую и неприметную работу в библиотеке… где давно уже существует небольшая брешь между миром живых и миром мертвых. Так Рэбекка и сделала. Пока однажды все не изменилось, и теперь ее подозревают в убийстве. Как выпутаться из сложившейся ситуации? Особенно находясь под надзором одного весьма амбициозного следователя…

Однако от проскользнувшей мысли о Хулигане у меня сжалось сердце. Как он там, бедный, один? Впрочем, я быстро расслабилась. Кого я обманываю? Мой кот- еще тот проныра и частенько убегает на ночные прогулки. Главное, перед отъездом я оставила ему много еды, воды и... открытую форточку. Все дарлидские продавцы вкусностей давно его знали. Так что за кого и стоило волноваться- так это точно не за Хулигана.

Однако от проскользнувшей мысли о Хулигане у меня сжалось сердце. Как он там, бедный, один? Впрочем, я быстро расслабилась. Кого я обманываю? Мой кот- еще тот проныра и частенько убегает на ночные прогулки. Главное, перед отъездом я оставила ему много еды, воды и... открытую форточку. Все дарлидские продавцы вкусностей давно его знали. Так что за кого и стоило волноваться- так это точно не за Хулигана.

Я бродил по реальному миру, я писал себя сквозь темноту улиц в своей голове. Я вижу людей, шагающих по городу, и воображаю, где они были, и что сделали с ними мгновения их жизни. Если эти люди хоть в чем-то похожи на меня, их мгновения и подымали их, и разили наповал.
Бывает, я просто выживаю.
Но иногда я стою на крыше своего бытия, раскинув руки, и выпрашиваю еще, большего.
Это когда во мне возникают истории.
Они все время находят меня.
Истории, состоящие из подпёсков и бойцов. Из голода, из стремления, из попыток достойно жить.

Братья Волф

Маркус Зусак

Наши чувства странны нам самим, поступки стихийны, а мысли обо всём на свете: о верности крови, о музыке девушек, о руках братьев. Мы улыбаемся родителям, чтобы они думали: всё в порядке. Не всякий поймет, чем мы живем: собачьи бега, кража дорожных знаков в ночи или и того хлеще — тайные поединки на ринге. Мы голодны. Голод терзает нас изнутри, заставляет рваться вперед. Мы должны вырасти; ползти и стонать, грызть, лаять на любого, кто вздумает нам помешать или приручить. Мы братья Волф, волчьи...

когда какое-то событие повторяется несколько раз, это указание высших сил.

Семнадцать о Семнадцатом (сборник)

Виктор Пелевин, Евгений Попов и др.

В книге собраны рассказы русских писателей о Семнадцатом годе – не календарной дате, а великом историческом событии, значение которого до конца не осмыслено и спустя столетие. Что это было – Великая Катастрофа, Великая Победа? Или ничего еще не кончилось, а у революции действительно нет конца, как пели в советской песне? Известные писатели и авторы, находящиеся в начале своего творческого пути, рисуют собственный Октябрь – неожиданный, непохожий на других, но всегда яркий и интересный.

Мы не просто догнали реальность, мы превзошли ее…

Мы не просто догнали реальность, мы превзошли ее…

iPhuck 10

Виктор Пелевин

Порфирий Петрович – полицейско-литературный робот. Он раскрывает убийства, допрашивает свидетелей, а вместо сухих отчетов о проведенном расследовании пишет захватывающие романы. Книги Порфирия Петровича расходятся на ура, чему невероятно радуется его начальство. Ведь самоокупаемость для Полицейского Управления – дело чрезвычайной важности. Но таланты Порфирия Петровича не ограничиваются литературой, он может проникнуть в любые устройства – от навигатора или веб-камеры до сверхнавороченного...