Покажи зверю, что не боишься, и он не тронет.
Лучшие дома — те, что расположены на самых высоких точках местности. Из них всегда увидишь непрошеных гостей.
– А зачем вообще нужны храмы? – спросил Клэй. – Куда дешевле взывать просто к небу.
— Из-за твоей неполноценности, да?
Этак спокойненько сказал, да еще и снова ухмылялся при этом! Я сжал зубы, чтобы не взорваться. Если я сейчас заору на Кизлинга, он никогда не возьмет меня с собой в Темпельхоф. Просто бесит, когда некоторые люди считают тебя настоящим сумасшедшим психом только потому, что ты иногда соображаешь немножко медленнее, чем они. Да с моими мозгами соображать — все равно что на машине без руля ездить! И вообще, я ведь не жалуюсь, что другие думают слишком быстро или что кто-то выдумал всякие стороны света, или право-лево, или духовку, в которой двадцать семь разных режимов для того, чтобы разогреть одну-единственную жалкую булочку.
Способность ориентироваться у меня как у пьяного почтового голубя в метель при силе ветра двенадцать баллов
Они — сенсация, потому что фрау Кесслер дважды родила близнецов, и притом в течение одного года — двух мальчиков в январе и двух девочек в декабре. Так что между двойными днями рождения еле-еле успевают втиснуться Рождество и Новый год. Недешево все это обходится, всегда говорит герр Кесслер, при этом очень гордо ухмыляясь.
— Почему у меня ощущение, что ты злишься, Патрик? — тихо спрашивает она и отпивает еще вина. — Может быть, потому что я злюсь, — цежу я сквозь зубы.
Фолиант увезли в Москву – и он ухнул в безвестность. Виниус удрал в Голландию, воеводу князя Черкасского сняли с места, и некому было сообщить в Сибирь изографу, как принят его труд.Безвестность угнетала больше всего. Семён Ульянович радел не о славе своего имени и не о наградах; ему по- юношески хотелось, чтобы его Сибирь была открыта для обозрения. Неужели там, в столицах, никого не смущает, что половина вселенной погружена во мрак незнания? Бог есть свет, и как можно мириться с тенью?
Они его убили. И их убили. Как убийство может быть Божьей волей?
Ну, думаю, вам сложно будет поспорить, что миру нужно больше Иисуса и поменьше Санты.