admin

– Почему ты не сказала, что замёрзла? – возмутился кицунэ.
– Я... – Она не могла отвести взгляд от его пальцев. – Я просто...
– Просто хотела, пока я не вижу, превратиться в ледышку? Мне что, надо всё время за тобой следить? – Вокруг Эми вспыхнули четыре кицунэби, и её окутал жар, такой сильный, что после долгого холода ей стало больно. – Это такой женский способ меня наказать за то, что я чуть не умер, или как?

— Что… – Эми перевела взгляд с чашечки в его руке на стол. Тот был уставлен остатками еды и множеством белых бутылочек. – Это что, сакэ?!Она подошла к столу и остановилась между Широ и Юмэем. Ее тут же обдало запахом алкоголя, и она потрясенно уставилась на кицунэ сверху вниз.— И ты что… пьян?!— Не пьян, – отозвался тот с усмешкой. – Пока что.— Продолжишь проигрывать – и скоро будешь, – сухо заметил Юмэй и налил в чашечку Широ еще.— Вы… – Эми покачала головой. Двое куницуками, принц теней и столько бутылок сакэ, что им можно было наполнить целую ванну.— Что ты так на нас смотришь? – Широ закатил глаза. – Я ведь тебе уже говорил: мы, ёкаи, народ простой.

- Мы не встречались, - сказал Юмей без эмоций. – Я бы не забыл такое раздражающее существо. - Я рад, что оставляю после себя запоминающиеся впечатления, - сказал Широ, ухмылка указывала, что он не принял это близко к сердцу.

Широ схватил Эми за плечо и, развернув к себе, впился в ее широко распахнутые глаза пылающим взглядом.— Ты не только тело, Эми. Не только сосуд для чьей-то воли и силы.— Но я камигакари. – Она переступила с ноги на ногу, сдерживая порыв отвести взгляд. – Это мой долг…— Умереть? Ставить мою жизнь выше собственной? – Широ стиснул зубы. – Аматэрасу, может, и хочет, чтобы ты ради нее умерла, а я – нет. Только посмей опять посчитать мое выживание важнее своего.

Эми хотелось отчитать Юмэя и Сусаноо за такое ужасное поведение, но она понимала, что ничего этим не добьется. Тысячелетний принц теней и бессмертный куницуками бури не станут слушать человеческую девчонку, выговаривающую им за то, что они ведут себя как малые дети.

- Что значит быть куницуками? - повторила Эми. Он наконец ответил, и единственное слово зазвенело пронзительной обреченностью: - Одиночество.

Оба ёкая застыли с потрясением на странных круглых лицах.
- Это человек, - прошептал один из них.
- Что человек здесь делает?
- Не знаю.
- Похоже, оно видит нас.
- Люди не могут нас видеть.
- Но оно смотрит на нас.
- Что делать?
Ёкаи безмолвно смотрели на нее, а она – на них, и они не знали, что делать.
- Может, если не двигаться, – прошептал тот, что был с веткой, - оно уйдет.

Будь смелой, дитя. Не каждую жизнь можно спасти, но мы все равно должны продолжать.

– Страдать – значит жить. Стремиться, сражаться – значит познать страсть. Во имя спокойствия ты лишил бы меня и того, и другого. Твоя трусость мне отвратительна, Цукиёми.

- На улице лучше не оставаться. Мико уже как ледышка. В глазах Юмея отразилось раздражение, как и всегда, когда упоминалась ее человеческая хрупкость. - Ты не можешь ее согреть? Губы Широ хитро изогнулись. - Не в одежде. Эми раскрыла рот, но лишилась дара речи.